Чтение онлайн

Аршак посмотрел вдоль ствола - действительно, нацелено прямо на замок. Неужели можно точно влепить в поганую харю Кошкодава-Ракоеда, подумал он, загораясь при мысли, что отплатит злодею за все обиды. Почему бы и нет? Стеклышко - это, наверно, объектив. Лазерная наводка! Сейчас, небось, развалился на своих коврах, а тут ему в окошко снарядец ввинчивается. Красота!

– А не промахнемся?
– деловито спросил Лысого, ухватываясь за стержень так, чтобы большой палец лег на кнопку.

– Что ты!
– подпрыгнул от возмущения Лысый.
– Да хоть и промахнется. Всех дел! Прижарим усатого калифорнием! Не бойся, не уйдет! Здесь парочка килотонн, хватит вполне. Жми!

Аршак ахнул и отскочил.

– Да что вы, - заикаясь еле выдавил он, - Там же все снесет! Люди же, дядя...

– Какие люди!
– распаляясь, закричал Лысый.
– Сволочи все! Да и сволочей-то этих на самом деле нет!

– Дядя...

– И дяди нет! Ты хоть кого-нибудь здесь видел с усатым, одновременно с ним видел, а?

– Не видел, - прошептал Аршак, мгновенно понимая Лысого.
– Но я и вас ни с кем не видел!

– Молодец, мальчишечка!
– обрадовался Лысый.
– Соображаешь!

Затем он многозначительно подмигнул Аршаку, выпятил нижнюю губу и, подняв большой палец медленно повел его к кнопке.

– Не надо!
– закричал Аршак и бросился на него.

Но не успел. В ту же секунду Лысый накрыл кнопку ладонью. Аршак замер. Орудие издало непристойный звук "Прррз", из жерла медленно выдулся большой ярко-желтый воздушный шар с надписью "Привет победителям!" Шар покачался над головами артиллеристов и, гонимый ветерком, поплыл в сторону города, медленно уменьшаясь в размерах.

Аршак озверел. Он подскочил к Лысому, вцепился в его лохмотья и стал трясти. Лысый, продолжая улыбаться, попятился, увлекая Аршака за собой, пока не уперся в лебедку.

– За что, за что надо мной издеваетесь?
– рычал Аршак.

– Успокойся, - увещевал его Лысый.
– Никто не издевается. Все хорошо, все в порядке. Ну, пошутили! Ну, бабахнули! Тебе что, жаль не боевым ахнули? Или пожалел кого? Да кого жалеть, голубчик? Ты себя пожалей. Сам-то... Дай тебе в руки карабин, скольких у себя в распыл отправишь глазом не сморгнув.

– Нет!
– Аршак отпустил Лысого и поднял голову.
– Нет, не дождетесь.

– Ой, неужели не дождусь?
– издевательски спросил Лысый. Спасибо. А вот нянечка твоей ясельной группы, ненароком скормившая маленькому Гагику кусок битого стекла, а потом, вместо того, чтобы вызвать "скорую помощь", никому ничего не сказала? Неужели она не стоит пули? Или ты забыл, как все удивлялись, почему Гагик вдруг исчез, и почему нянечки ходили испуганные почти целую неделю?

– Я... я не помню.

– Естественно. А в садике, в старшей группе, не припомнишь ли, как пропал твой красивый венгерский свитер? Тебе свитер было не жаль, но все почему-то подумали, что взял Женя, и папа его так за это поучил, что Женя на всю жизнь стал заикой, а свитер потом видели на сыне воспитательницы, который ходил в другой садик. Не помнишь? Ну, может не пулю ей, но пару раз по темечку прикладом не повредило бы, а? В школе же...

– Не надо, - глухо пробормотал Аршак.

– Ну почему же? Не волнуйся, я не о тебе. Помнишь, в третьем классе ваш учитель, заслуженный, между прочим, медаль имеет, не разрешил Сергею выйти из класса, а вывел к доске и издевался над ним долго, пока тот не обмочился под веселый и радостный смех всего класса. У сергея на этой почве началось нервное расстройство, теперь он лечится в клинике каждый год. Ты этого, конечно не знаешь, потому что он остался на второй год и был вами немедленно забыт. А ваш заслуженный учитель? Как он добивался правильной осанки и послушания? Привязывал непосед к стульям, клал на голову мешочек с песком, и если он, мешочек, падал, бил линейкой по пальчикам. Ну так что - пуля? Или штыком его, садиста?

– Так же нельзя!

– Вот те на! Почему же это нельзя? А усатого можно? Он тебя бил? Издевался? Ему-то от тебя мелочь сущая требуется...

Аршак опустил глаза. Он стоял спиной к парапету и не видел, как воздушный шар, все уменьшаясь, летел прямо на замок, но превращаясь в точку, он с каждым мигом светился все ярче и ярче.

Когда наконец Аршак, не зная, что сказать, поднял глаза, ослепительная вспышка за его спиной вдруг превратила лицо Лысого в яркую луну, а потом в глазах все померкло. Через секунду свирепый грохот прижал их друг к другу, а когда все прошло, полуоглохший Аршак обернулся и вскрикнул - на месте дворца дымилась воронка, а города не было вовсе - и только багровый, быстро темнеющий шар вспухал над ним.

– Ничего, - просипел голос сзади, - мы построим новый город.

Аршак, пораженный этими неуместными словами, повернул голову - и не поверил своим глазам. На месте Лысого оказался Кошкодав-Ракоед собственной гадской персоной. Аршак снова глянул на город и похолодел - никаких следов разрушений! Замок, дома, безоблачное небо...

Комнату, обитую коврами, он узнал сразу же, как только очнулся. Неизбежно Кошкодав-Ракоед привалился к столику и жрал, давясь и исходя слюной, что-то очень похожее на окурки - небольшие мятые цилиндрики.

Аршака замутило. "Хочу домой, хочу домой, хочу домой. Вот сейчас раскрою глаза и увижу, как тетя пилит дядю, Миша смотрит футбол, а клара играет на скрипке что нибудь из "Айрон Мэйден". Сейчас проснусь..."

Кошкодав-Ракоед доел, утер слюнявый рот ладонью и, осоловело выкатив глаза, неожиданно и очень пронзительно рыгнул.

– Выпустите меня отсюда, - тихо попросил Аршак, - я ничего не знаю.

"Знаешь, знаешь, - сказал внутренний голос, - только за карман держись крепче!"

– Знаешь, знаешь, - эхом отозвался Кошкодав-Ракоед.

Аршак напрягся. Если сейчас он полезет к нему в карман, то коленом в челюсть и...

Бу-ум - донеслось издалека.

– Второй залп, - поднял палец Кошкодав-Ракоед, - вот-вот начнется карнавал. Пошли на балкон!

Балкон выходил на площадь. По ее периметру стояли большие статуи. Под бело-зелеными потеками голубиных экскриментов лиц не было видно, но по фуражке старого образца Аршак догадался, что это выстроились юные отцы-основатели.

– Почему нет людей?
– спросил Аршак.
– Где жители города?

– Они где-то здесь, неподалеку.

И тут ухнул фейерверк. Ракеты, шутихи, петарды взмыли в яркое полуденное небо, с треском и шипением закрутились огненные колеса. Шум и грохот стоял неимоверный. В дневном свете почти не были видны, лишь пыльные дымные трассы исчиркали безоблачный небосвод. Когда Аршак опустил голову, в глазах зарябило: сотни, тысячи людей плясали, водили хороводы, играли в ручеек, пели, собравшись в кружки вокруг баянистов, гитаристов и одинокого арфиста. Над толпой реяли разноцветные воздушные шары, вдруг зашагали на ходулях пестро разодетые мужчины и женщины...