Чтение онлайн

– Не надо юлить, – без всякого выражения отрезал директор. – Пять человек свидетелей. Бадрик приставал к Энне, ты приходил мимо, поймал его и проповедовал, потом девочку в медицинский корпус проводил. Собственно, этим чёрные священники и занимаются, и я даже не имел бы ничего против, если бы… – Огг резко хлопнул ладонью по столу, – ты уже был рукоположен или Стил взял бы это на себя.

– Я его просто припугнул.

– Юноша, – Огг смотрел на Джегга всё тем же равнодушным взглядом. – Когда маленькие засранцы пугаются, они жалуются мамочке, прячутся под одеялом, в крайнем случае ходят под себя. А Бадрик пытается себя задушить. Это ничто иное, как результат проповеди.

– Могу я его увидеть?

– Можешь, Джегг? – переспросил директор снова без всякого выражения, – Нет, «можешь» – не то слово. Ты сейчас пойдёшь со мной в медицинский корпус и вернёшь мамаше мелкого засранца в то состояние, в котором она привыкла его видеть. Или у нас всех будут крупные неприятности.

Мать Бадрика оказалась красивой женщиной с пышными, ложащимися крупными кольцами волосами, которыми она явно гордилась. Понятно теперь, в кого мальчишка такой миловидный. Зелёное платье подчёркивало фигуру и было ей очень к лицу, но показалось Джеггу весьма старомодным: высокий воротник закрывал шею до подбородка, длина же рукава доходила до середины ладони. Как в Высокий период Тёмных Веков, право слово.

Бадрик сидел в пижаме на постели, мать держала его ладони у себя на коленях и ласково гладила руки сына.

– Вы… такой молодой! – она разглядывала Джегга и забыла на время о ребёнке. Его пальцы немедленно поползли вверх – к горлу.

Джегг неловко поздоровался и сел на стул рядом с Бадриком. Директор прикрыл дверь в палату, но от двери не отошёл.

– Надо скорей исправить это недоразумение, – тараторила женщина, снова пленив руки сына. – Бадрик хороший мальчик. Он просто играл.

– Это не была игра, – Джегг сам удивился резкости, с которой произнёс эти слова. Он боялся, что голос будет дрожать.

Женщина снисходительно улыбнулась.

– Бадричек мне всё уже рассказал. Просто ему понравилась эта девочка, он хотел обратить на себя её внимание и вместе поиграть… в семью.

– Что, простите? – каменные складки на лице директора задвигались, пытаясь сложиться в гримасу интереса. – В семью?

– Я сказал, что теперь она будет моей женой, будет приносить по утрам завтрак в мою комнату и всё такое, – подал, наконец, голос сам мальчик, морщась от неприятного воспоминания. – А она только посмеялась, бормотала там что-то про своего папочку.

– И, – продолжила его мать, – как мужчина…

Джегг, всё это время переводивший взгляд с матери на сына и обратно, перебил её:

– Так это ваш муж. Он избивает и душит вас на глазах у ребёнка.

– Конечно же нет! – женщина попыталась улыбнуться, но рука предательски потянулась к собственному горлу. – Мой муж уважаемый человек, он, конечно, может иногда рассердиться, но…

– Я вызываю белого священника, – бесцветно сообщил директор и, прежде чем выйти из палаты, кивнул Джеггу: – Присмотри пока за ними.

Но парень его не услышал. Он уже держал Бадрика за руки и всматривался в красивые голубые глаза. Такие же, как у его матери.

– Ты в самом деле ещё только ребёнок, – тоска и чувство вины накатывали на Джегга приливной волной. – Тебе неоткуда было научиться всему, кроме как глядя на своих взрослых.

Бадрик, не мигая, будто загипнотизированный, смотрел в глаза Джегга.

– Я был несправедлив к тебе, прости, – тихо говорил тот, и плечи сами собой расправлялись. Только сейчас он понял, какое огромное напряжение тяготило его всё это время. Напряжение, вызванное незаконченностью, а следовательно, неправильностью его вмешательства в душу испорченного родителями мальчика. – Но сейчас всё изменится.

Учитель Стил ещё не приступил к преподаванию Джеггу искусства внушения, однако юноша инстинктивно уже понимал, что следует делать.

Бадрик зевнул и потёр кулачками глаза.

– А ну, отойди от него, демон!

Джегг нехотя обернулся к матери мальчика. Её красивое лицо искажено страхом и ненавистью. А в вытянутых руках…

– Пожалуйста, отдайте мне «пульсар». В школе они запрещены.

– Я знаю, гадёныш, – её губы постоянно двигались, то кривились, то улыбались, а руки ходили ходуном. – Отойди от моего ребёнка! Я слышала, что ты там бормотал! Хочешь сделать его такой же тряпкой, как ты!

Джегг медленно встал. Теперь маленькое сопло дамского «пульсара» смотрело прямо в его грудь. Но он видел также, что предохранитель мать Бадрика так и не сняла.

– Вы не умеете из него стрелять, – Джегг шагнул к ней. Прямо на сопло, которое снова заходило ходуном.

– А вот и… – о предохранителе она всё-таки вспомнила. Но прежде, чем успела нажать на кнопку, Джегг схватил женщину за руку. Он хотел отвести сопло в сторону, но на мгновение у него потемнело в глазах, а потом юноше показалось, что вместо женщины над ним навис огромный бородатый человек, свирепо вращающий глазами.

– Я сотру тебя, как вошь, – ревел он низким голосом. – Как смеешь ты посягать на мой род и его священное право? Право сильного! С чего ты решил, что можешь решать, как мне воспитывать наследника?

– По праву сильного, – произнёс кто-то голосом Джегга. И рассмеялся. Джегг чувствовал, что этот кто-то стоит прямо у него за спиной, но оглянуться не мог, как ни пытался. – Я сильнее. Поэтому мне и решать.

Бородатый человек в момент как-то усох, сдулся, превратился с маленького, не выше Джегга, обрюзгшего мужчину с обвисшими щеками и обширной лысиной. Он грязно ругался, брызгал слюной и хватал Джегга за руки, но тот лишь с отвращением отодвинул его в сторону. Тогда перед ним снова оказалась мать Бадрика, чопорно поджимающая губы.

– Священное предназначение женщины – рожать мужчин, – заявила она. – И воспитывать их сильными и независимыми. И хранить семейный очаг. И заботиться о…

Снова раздался смех, на этот раз женский.

– Ты представляешь, Джегг! Мы это сделали! – стройная фигурка в комбинезоне экспедиционного навигатора беспечно крутится в лётном кресле. – Я это сделала! Первая в истории! Я поймала комету! Мы уже отбуксировали её на Авалон. Когда они спустят её и включат в круговорот воды, им, наконец, будет хватать собственного ресурса и они перестанут ныть!

Изображение чуть подёрнулось рябью. Так бывает, когда запись передавалась через слишком много ретрансляторов. Джегг редко видел мать в физическом теле, но она никогда не забывала отправлять ему сообщения при каждой стыковке с орбитальными станциями. Он восхищался ей. И немного завидовал. Хотел бы он однажды стать настолько свободным!

Мать Бадрика снова стояла перед Джеггом, но теперь она была подростком, не старше самого юноши. Девушка обнимала себя за плечи, глотая слёзы.

– Это так больно, мам! – и Джегг чувствовал, как ей было больно. А ещё стыдно. Страшно. Противно.