Чтение онлайн

— Да-да, конечно, — поспешил ответить полковник, и его лицо стало вполне человеческим, а не чиновничьей маской. — Извинения я приношу прямо сейчас, но согласитесь, что выхода у нас не было. Вы в самом деле очень подходили по приметам. Речь идет о расследовании ряда преступлений, где внешние данные подозреваемого почти совпадают с вашими. Неизбежно сыщики должны были отреагировать таким образом. Это даже в законе прописано, если уж вы так настаиваете.

— Но теперь-то разобрались?

— Да, теперь у нас есть основания полагать, что в момент совершения данных преступлений вас в нашем городе не было. Согласитесь, что это пришлось устанавливать, проверять. Проверять подлинность вашего паспорта, других документов.

Антон внутренне напрягся. Капитан из техотдела не гарантировал, что водительское удостоверение выдержит тщательную проверку на подлинность. Не выдержало?

— Сейчас вам отдадут ваши вещи, гражданин Копаев, но предупреждаю, — поднял указательный палец и покачал им из стороны в сторону полковник, — если вас заметят за разговорами с людьми, которые подозреваются в контрабанде рыбы и икры, а также в незаконной добыче, то вас ждут большие неприятности.

— За разговоры? — удивился Антон. — Только лишь за разговоры?

— Разговоры сами по себе не вина, но это основание полагать, что вы умышленно вступаете с этими людьми в контакт с целью участия в криминальном бизнесе.

— Уверяю вас, товарищ полковник, — серьезно ответил Антон, — что я такой же противник незаконной добычи икры, как и вы. Я вообще отрицательно отношусь к любому проявлению преступной деятельности.

— Хотелось бы верить.

— А вы поверьте, без всяких там «оснований полагать». Просто поверьте в слова человека, если еще не разучились. У меня ведь как у законопослушного гражданина тоже «есть основания полагать», что местная полиция срослась с криминалитетом, участвует и покрывает незаконную добычу черной икры и ценных пород рыб. Как-то не вяжется, что начальник РУВД ничего не знает, не видит и не понимает. Очень уж по-бандитски действовали ваши оперативники, когда меня задерживали.

— Ну, уж вы палку-то не перегибайте! Что значит по-бандитски?

— А грубость, хамство в отношении задерживаемого — это не бандитизм?

— Грубость и хамство в отношении граждан, — хмуро заявил полковник, — грубостью и хамством остаются. За это конкретные люди будут наказаны. Только не играйте словами. Бандитизм! Это журналисты, чтобы себе имя сделать и хорошие гонорары за статью получить, любят такими словечками и сравнениями бросаться. Вы-то здравомыслящий человек!

— Беспокоитесь за свою репутацию? — улыбнулся Антон.

— Представьте себе — беспокоюсь. У нас в районе наконец появился честный глава. Человек, который не просто готов бороться с криминалом во всех его проявлениях, но и доказал уже это на деле. И я рад, что мне не приходится юлить, подстраиваться, играть в политику. Я могу нормально работать, как того требует мой долг, присяга и честь офицера. Вам этого не понять, юноша, вы еще слишком молоды. Да и ваш род деятельности не очень располагает к…

— Простите, — перебил Антон Буренина, — вы сказали, что Евсюков уже доказал на деле, что готов бороться с криминалом. А в чем это выразилось, если не секрет?

— Не секрет! Он сразу же вступил в активную борьбу не только с браконьерами, но и с теми, кто вольно или невольно им помогает, кто попустительствует.

— А-а! — разочарованно протянул Антон. — Понятно.

— Что вам понятно? — строго произнес полковник. — Вы в этих вопросах ничего не понимаете, а беретесь судить. Это мои оперативники с пистолетами по ночам бегают, а глава района работает по-другому. Его оружие не пистолет, а закон!

— Вот опять, — рассмеялся Антон, — опять вы подчеркиваете, что вашим оперативникам незачем вооружаться законом!

— Мальчишка! — негодующе прошипел Буренин, наливаясь кровью. — Не вам судить, дилетант! Попробуйте сами ловить преступников. И не хулиганов, не пьяниц, которые ради опохмелки киоск газетный вскрыли. Вы с настоящими преступниками схватитесь, с убийцами, насильниками!

— Конечно, — кивнул Антон, опуская голову, — где уж мне. Это вы хорошо сказали.

— Вот как хорошо! — прозвучало сзади со стороны двери. — Я же говорил, что он ни в чем не виноват, что ошибка это! Я говорил, что Антон приличный человек, исключительно порядочный, что ошибка это, ошибка.

— Спасибо на добром слове, Артур Робертович, — хмыкнул Антон, не оборачиваясь. — Я верил, что вы невинного не оставите в беде.

— Что, Владимир Александрович, отпускаешь парня? — продолжал суетиться и шуметь Суюнов. — Я же говорил, что он просто новый человек, города не знает, людей не знает. Твои парни, конечно, молодцы, сразу определили, что человек-то новый, а? Глаз как шило, ничего не утаишь. Ты, Антон, не сердись на них, работа такая. Нас защищать.

Наконец Антон вышел на улицу и посмотрел на закатное солнце. Суюнов рядом примолк, видимо, устал играть на публику и показывать, как он всех уважает.

— Скажите, Артур Робертович, — повернулся к виноделу Антон, — а вы в самом деле со всеми в хороших отношениях в этом городе? Вы действительно всех считаете хорошими и порядочными людьми?

— Быть в хороших отношениях и хорошо относиться к человеку — это разные вещи, мальчик, — вдруг серьезно ответил Суюнов. — Бизнес быстро этому учит. Есть люди нужные, от которых многое для тебя зависит, есть люди, которые могут когда-нибудь понадобиться, а есть и такие, которых надо опасаться. А надо ли всем показывать именно это к ним отношение?

— М-да, профессия. Один мой знакомый пацифист как-то сказал, что нет людей плохих и хороших, есть люди разные.

— Умный человек, — кивнул Суюнов. — Хорошо сказал. А пацифист — это что? Профессия, болезнь?

— Хорошо сказали, Артур Робертович! — рассмеялся Антон. — Кто-то считает, что это наше будущее. А кто-то, что это наша инфантильность, наше детство, которое не отпускает. А вот вы почему меня бросились выручать? Я в какую категорию людей для вас попадаю? Нужный, потенциально нужный или опасный?

— Потенциально нужный, — с готовностью и без тени смущения ответил винодел. — Ты умный мальчик, ты же понимаешь, что я хочу через тебя увеличить сбыт своей продукции. А Самара — большой город.

— Люблю честных людей, — удовлетворенно проговорил Антон. — Значит, я могу и впредь на вас в этом городе рассчитывать?

— Как на лучшего друга, — заверил Суюнов, хитро улыбаясь. — Как на ближайшего родственника.

Антон стоял под тугими струями воды и старательно пытался смыть запах «обезьянника». Мыла он не любил, а гель для душа пришлось купить дешевый и не очень качественный. Все, что было в магазине. Жидкое мыло, а не гель. Но постепенно наступало успокоение. Приятное ощущение чистого тела благотворно влияло и на мысли. Есть хотелось не особенно, спать не хотелось совсем. Больше всего хотелось усесться за ноутбук и полазить в Интернете на местных сайтах. А еще Антона ждала кипа местных газет и деловых журналов, которые он умудрился раздобыть.