Чтение онлайн

– Отправляйтесь домой, меня не ждите, - бросил Немец телохранителям, пересаживаясь в "опель".
– Заберете меня завтра из дома в два часа дня...

Глава четырнадцатая

Образ врага

Вопреки обыкновению, очередную плановую встречу с Савелием Говорковым и Андреем Вороновым генерал Богомолов решил провести не на конспиративной квартире в районе метро "Новослободская", а в своем служебном кабинете на Большой Лубянке.

Беседа ожидалась серьезная и продолжительная. Слишком много событий произошло за последнее время, слишком многое следовало обсудить и проанализировать, слишком многое наметить.

Константин Иванович был собран и деловит. Поделившись с друзьями своими соображениями и по поводу поджога складов на Рязанском шоссе, и по поводу убийства сексота Шацкого, он резюмировал:

– Немцу явно дают понять: кольцо вокруг него сжимается. Следующий на очереди - он.

– Почему же эти неуловимые мстители из "Черного трибунала" не начали прямо с него?
– резонно поинтересовался Воронов.
– И вообще, к чему чти намеки? Предупрежденный вооружен, это аксиома. Если в "Черном трибунале" действительно профессионалы высшего класса, неужели они не понимают очевидного?

– Я тоже задавался этим вопросом, - задумчиво проговорил Богомолов. Все не так просто, как может показаться. Во-первых, большинство банковских активов Миллера находится за границей. Можно и должно предположить, что террористов интересует не только голова Немца, но и его средства.

– Почему?
– не понял Андрей.

– Допустим, инициатива ликвидации мафиози как класса исходит от частных лиц. Допустим, "Черный трибунал" - небольшая, но очень сплоченная организация.
– Заметив, что Воронов в нетерпении заерзал, явно желая что-то уточнить, Константин Иванович повторил веско: - Я говорю: допустим... Не все сразу, Андрюша... Но ведь этим людям надо на что-то существовать? Транспорт, документы, средства связи, оружие, подкуп милиции - все это стоит больших денег. И я вполне допускаю, что конфискация неправедно заработанного может стать главным источником их финансов. Возможен и такой ход: продемонстрировав Миллеру свою силу, "Черный трибунал" потребует отступного, чтобы Немца больше не трогали. Мол, не хочешь дальнейших неприятностей, давай делиться!

– По сути, получается, что одни беспредельщики наезжают на других, развеселился Андрей.

– Похоже на то. Но это, как говорится, мысли вслух. Одна из версий, которой я придерживался до недавнего времени.

– А во-вторых?
– Говорков напряженно подался вперед.

– А во-вторых, у "Черного трибунала", судя по всему, появились конкуренты. Так сказать, лжетрибунал. Средства почти те же самые, а вот цели, как я уже говорил, совершенно иные.

– Константин Иванович, вы имеете в виду убийство в Ялте Лебедевского? догадался Воронов.

– Вот именно!

– Но смерть Лебедя была на руку лишь одному человеку - Немцу: других конкурентов вполне можно отмести!
– констатировал Говорков очевидное.
– Стало быть...

– Именно в таких случаях всегда главным остается сакраментальный вопрос "Кому выгодно?", как говорится, нелишний в любой ситуации.

– Выходит, что незаконная ликвидация одних преступных авторитетов выгодна другим преступным авторитетам!

Богомолов наклонил голову в знак согласия.

– Все в нашем мире взаимосвязано. А в мире оргпреступности и подавно. Очевидно одно: когда по Москве пошли слухи о "Черном трибунале", некто очень сильный и очень влиятельный сразу понял: смерть практически любого человека можно списать на этих террористов. Почему бы под шумок не ликвидировать и своих конкурентов? Ясно одно: некто наверняка имеет под рукой какого-то "карманного" исполнителя, который и изображает "Черный трибунал". Смерть Лебедевского действительно была на руку только одному человеку - Немцу. А мы знаем, что ума, коварства и изворотливости ему не занимать. Плюс деньги и влияние. Потому я почти со стопроцентной вероятностью могу сказать: "Черный трибунал"-два является его собственным детищем.

– Может, вечерние поездки Немца на пересечение Ярославского шоссе и Московской кольцевой, откуда его вроде бы забирают в Мытищи, как-то связаны с этими загадочными исполнителями?
– напомнил ГЬворков.
– Мы-то все время находимся рядом с Миллером, и все его контакты у нас на виду. Кроме того, из белого "опель-вектры". Он даже из салона не выходит.

– Скорее всего, - согласился Константин Иванович.

– Может быть, есть смысл отследить тот "опель"?
– предложил Воронов.

– Всему свое время. Однако сейчас, думаю, пока этого делать не стоит. Люди, имитирующие лжетрибунал, наверняка опытны и изворотливы. Основная наша задача: коль скоро мы их хотим вычислить - не вспугнуть их до поры до времени.

– Ну, хорошо.
– Савелий наморщил лоб.
– Предположим, лжетрибунал нам удалось вычислить. А как быть с настоящим? С теми людьми, которых мы должны найти?

Богомолов чуть заметно улыбнулся, и Савелий, знавший Константина Ивановича не один год, понял: разговор подошел к самому главному. Слишком уверенной была улыбка генерала, слишком спокойными сделались движения, слишком уж радостно блеснули глаза. Слишком часто повторял он сегодня: "допустим", "предположим", "это лишь одна из рабочих версий". А это могло означать одно: у Константина Ивановича появилась основная версия. Но тогда это уже не версия.

– Позавчера, тридцатого ноября, в половине девятого вечера, на перекрестке 3-го Транспортного и 1-й Рыбинской, то есть в двух километрах от "мазды", в которой был обнаружен труп Шацкого, и в трех с половиной километрах от того места, где вы полчаса безрезультатно прождали бордовую "Ниву", произошла автомобильная катастрофа, - начал Богомолов подчеркнуто официальным тоном, глядя то на одного, то на другого собеседника.

– Да, мы, когда возвращались с перекрестка, заметили зеленый "гольф", который в столб воткнулся, - вставил Андрей, не понимая, какое отношение может иметь эта авария к теме беседы.

– К счастью, на месте дорожно-транспортного происшествия оказался патрульный автомобиль ГИБДД ВАЗ-2106, бортовой номер которого двадцать девяносто четыре. Водитель, капитан милиции, фамилию которого установить не удалось, вместе с одним из пассажиров отвезли пострадавшего в больницу. Сын владельца "фольксвагена" хотел было узнать фамилию милиционера, однако тот почему-то поспешил скрыться...

– Вот как?
– едва ли не хором воскликнули Савелий с Вороновым.

– Интересно, не правда ли?
– усмехнулся Богомолов.
– Благодарный молодой человек позвонил на пульт, попросив разыскать скромного героя, инспектора на патрульной машине с бортовым номером двадцать девяносто четыре.

– И такого конечно же не нашлось...
– почему-то предположил Савелий.

– С тобой очень трудно становится работать, - грустно заметил генерал.
– Ничем тебя не удивишь... Но и тут ты оказался прав: в автопарке Московского ГИБДД такого автомобиля нет. Так же как и в других подразделениях. Спустя полчаса коллеги из МВД связались с нами, к месту аварии была выслана опергруппа. И по горячим следам выяснила очень любопытные вещи...

– Что именно?
– прищурился Говорков, уже предчувствуя, что они близки к разгадке главного.

– Во-первых, человек, выдававший себя за инспектора ГИБДД, оставил в салоне аварийной машины отпечатки пальцев. А во-вторых, сын и сноха пострадавшего составили довольно подробный портрет. Вот, полюбуйтесь...

С этими словами Константин Иванович включил компьютер, несколько раз щелкнув мышкой, и на экране появилось изображение фоторобота. Худое лицо, благородный высокий лоб, тонкие, поджатые губы, глубоко посаженные глаза...

Милицейская фуражка, водруженная на голову, совершенно не гармонировала с портретом мужчины.