Чтение онлайн

Анатолий Ильич никогда не пил и не курил - так же как и Александр Фридрихович, - в этом они были похожи: оба блюли свое здоровье. Видимо, поначалу именно отсутствие традиционных для русских мужчин пороков, нетерпимых для обоих, и сблизило офицеров, а чем больше они общались, тем больше нравились друг другу: они стали часто встречаться, беседовали, обсуждали наболевшее. По-настоящему они никогда не дружили: у Миллера, разделявшего мир на "себя" и "всех остальных", не могло быть близких людей.

Но тогда, в девяносто третьем году, на дождливой московской улице, встретив случайно бывшего сослуживца, Серебрянский вновь почувствовал в нем нечто, похожее на симпатию к себе. Может, Миллеру еще с армейских времен импонировали цинизм военврача, его несокрушимая логика, его прагматизм и особенно полное отсутствие сострадания к кому бы то ни было?! А может, уже в те времена расчетливый Немец сообразил, что хирург-фанатик может стать ему полезным? Обменявшись ни к чему не обязывающими вопросами "где ты теперь?" и номерами телефонов, отставные офицеры расстались, как казалось Анатолию Ильичу, уже навсегда.

Но он ошибся...

Бывший штабной подполковник отыскал его спустя год в подмосковном Калининграде, однако теперь Александр Фридрихович предстал в совершенно ином облике. Миллер возглавлял "Центр социальной помощи офицерам "Защитник", одну из самых серьезных охранных структур столичного региона. А разыскав, не мешкая предложил:

– Не хочешь у меня работать? Нашему центру очень нужны такие люди, как ты.

– А что я, военврач, буду у тебя делать?
– последовал вполне резонный вопрос.

– Придумаем, - уклончиво ответил Немец.
– Ты ведь, кажется, в Карабахе воевал?

В тот час Серебрянский не ответил ни да ни нет, мол, пока работа есть, в морге работаю, нравится...

Зашли в кафе, приличия ради заказали по пиву, да так и просидели с одной кружкой, беседуя целый вечер и сделав всего по нескольку глотков.

Анатолия Ильича, нашедшего наконец, кому излить душу, понесло...

Он взахлеб рассказывал о работе: как интересно потрошить трупы и готовить препараты, какие удивительные секреты таит в себе человеческий организм, какие замечательные опыты ставил он на военнопленных в Степанакерте, а главное, какое увлекательное занятие сочинять сценарии убийств, которые никогда не будут раскрыты.

– Представь себе, убить человека бесследно очень легко, - распалялся он, - большинство знаменитых убийц глупы, потому что оставляют следы. Самая дорогая вещь на земле - это глупость. Потому как за нее всего дороже приходится платить. А я знаю по крайней мере сто и один способ ликвидации любого так, что эта смерть никогда не будет раскрыта. Вот, послушай...

Фанатизм Серебрянского, его подробные, натуралистические рассказы о сто и одном способе умерщвления явно заинтересовали Немца. Он слушал внимательно, не перебивая. И лишь в конце беседы как бы невзначай спросил:

– А тебе много приходилось... убивать?

– Не знаю, .не считал, - с подкупающей искренностью ответил Анатолий Ильич.

– А скажи, заставить человека сделать то, чего он не хочет... Разговорить его, например... Очень сложно?

– Гарантирую, что расколю любого за пятнадцать минут максимум. Даже тебя...

Визиты Миллера в Калининград участились. Он присматривался к бывшему военврачу, как тренер футбольной команды к дублеру, готовя его на первые роли в клубе. Было ясно: Александр Фридрихович намерен предложить Серебрянскому что-то серьезное. Вскоре такое предложение последовало: по словам Александра Фридриховича, владелец одной фирмы, суровый негодяй, должен был ему немалые деньги, но гад стойкий оказался: не хочет подписывать дарственные на недвижимость. Так нельзя ли...

– Отчего же нельзя? Давай сюда своего фирмача!
– предложил Серебрянский, и глаза его зажглись фанатичным блеском: он уже предчувствовал наслаждение, но тем не менее спросил: - А что мне перепадет за это?

– Любой труд должен быть оплачен, - ответил Немец.
– Половина моя, половина твоя...

– Справедливо...

– А поприсутствовать можно?

– Если сфинктер у тебя неслабый, присутствуй, - согласно кивнул отставной медик.

Правильно говорят: самая сильная порука - круговая. Решив сообща разобраться с несговорчивым бизнесменом, Анатолий Ильич и Александр Фридрихович связали себя круговой порукой на всю жизнь. Оба без труда осознали очевидное: обратного пути для них уже не было.

Немец, сам довольно жестокий человек, был просто ошарашен способом расправы Серебрянского с должником. В заброшенном гараже на окраине Калининграда, куда боевиками Немца был доставлен пленник, бывший военврач продемонстрировал все, на что был способен. Он подвесил провинившегося владельца фирмы на крюк, связав ему руки и ноги, заткнул кляпом рот. Бедолага висел над большим корытом, куда вскоре полилась его кровь. Анатолий Ильич, посмеиваясь, заживо вскрыл этого человека, вынимая из его тела то кишки, то печень, то сердце и объясняя Немцу при этом, что вскрытие ведется самым обычным способом, как всегда. Только заживо.

Немца хоть и мутило от увиденного, но он досмотрел это страшное шоу до конца. В конце концов, его подручные тоже делали людям больно - ему вспомнились казни Мухи, Равиля и братьев Щедриных. А вообще Миллер был доволен - с Серебрянским можно иметь дело. Такой за деньги и мать бы выпотрошил, если бы она у него была...

Понимая, что бывший военврач едва ли не самый ценный кадр "охранной структуры", незаметно для окружающих превратившейся в оргпреступную группировку нового типа, Миллер не стремился рекламировать таланты Серебрянского. Он даже настоял, чтобы отставник переехал из Калининграда в Мытищи, расположенные по соседству, - так, на всякий случай.

Немец купил Анатолию Ильичу дом, открыл счет в собственном банке и категорически запретил звонить в офис "Защитника".

Отношение Миллера к отставному военврачу приобрело оттенок подчеркнутого уважения. Хотя они по-прежнему оставались на "ты", хозяин "Защитника" обращался к нему не иначе как по имени-отчеству; то ли желая подчеркнуть особое положение Серебрянского, то ли еще по каким-то причинам...

К весьма специфическим услугам бывшего сослуживца Немец прибегал лишь в самых крайних случаях. И такой случай опять настал...

С середины девяностых годов среди московских бандитов начали циркулировать упорные слухи о какой-то глубоко законспирированной структуре, то ли ментовской, то ли "конторской", якобы созданной для физического уничтожения лидеров криминалитета. Структуру эту нарекали по-разному: "Белая стрела", "Возмездие", "13-й отдел"...

С этой таинственной организацией связывали едва ли не все загадочные громкие убийства: Отари Квантришвили, "законника" Юрия Никифорова, известного как Калина, даже Владислава Листьева... Идея неотвратимости наказания овладевала криминальными массами, и, когда появился жуткий и загадочный "Черный трибунал", Миллер решил сыграть по-крупному.