Черный ветер
Шрифт:
– Здравствуйте, товарищ подполковник!
– повернул к нему голову учитель, уже начавший умываться.- Верно говорят, что от старости сон уходит. А спалось все-таки неплохо…
Но сколько бы ни старался Георгий Николаевич казаться бодрым, глядя на помятое, измученное лицо его, нетрудно было догадаться: снова мучили Левского все те же кошмарные сны. И подполковник, конечно же, догадался. Но ничем не выдал себя.
– Я думал, шторм разыграется, а вот и нет его!
– весело заговорил он.- Стало быть, сегодня ваша команда сумеет продолжить свой марш-поход…
– Да, нам предстоит трудный путь,- угрюмо отозвался Левский.- Не знаю, осилят ли его ребята, особенно Баярма и Толя.
– А не лучше ли вам отложить поход до другого раза и вернуться с нами в Усть-Баргузин?
– Забраться в такие дебри и, не достигнув цели, возвращаться домой? Нет, это исключено. Мы ведь почти у цели. Еще одно усилие, и мы достигнем ее. О возвращении не может быть речи.
– Тогда оставьте Толю и девочку здесь. Поживут они со стариком три-четыре дня, отдохнут.
– Они ни за что не останутся здесь.
– Да, пожалуй, вы правы. Вряд ли они захотят оставаться здесь в то время, когда их товарищи уйдут вперед.
– Да, да, да… Ну ладно, пойдемте к заимке, надо чай приготовить. Вот я и ведро прихватил,- сказал учитель и зачерпнул ведром воду.
– Сейчас пойдем, Георгий Николаевич.- Бадимбаев жестом остановил учителя: - Одну минуточку. У меня есть к вам один вопрос, имеющий отношение к вчерашнему разговору…
Левский поставил ведро с водой на траву и погладил усы:
– Так, я слушаю…
Подполковник спросил осторожно, боясь разбередить старую рану учителя:
– Скажите, пожалуйста, вы… вы не могли бы вспомнить, дорогой Георгий Николаевич, кто из людей, которых встречали вы в последние дни, мог бы быть возбудителем этих ваших… снов?.. С кем вы сталкивались? О первом появлении ваших снов мы уже знаем. Это штормовая ночь, то есть первая ваша ночь на берегу Байкала.
– До сих пор ломаю голову над этим, но так ни до чего и не додумался,- трогая пальцами виски, проговорил Левский.- С момента выезда из Улан-Удэ я встречался со многими людьми: ну, скажем, в автобусе, потом в столовой, где мы обедали (это в поселке Гремяченск), и, наконец, в Усть-Баргузине, тоже в столовой, а потом - на центральной усадьбе заповедника. Так что запомнить кого-либо было невозможно. Право, не знаю…
– М-да! Ну, что ж поделаешь… Жаль, конечно,- разочарованпо пожал плечами подполковник.- Но я прошу вас, Георгий Николаевич, не забывать о нашем разговоре. Вдруг вспомните. Тогда обязательно сообщите нам в Комитет по телефону, и мы с вами обстоятельно поговорим на эту тему. Ну, а пока пойдемте чай варить. Позавтракаем - и в путь-дорогу.
И они зашагали: подполковник впереди, а учитель сзади, с ведром воды в руке. Когда подошли к заимке, там было тихо. Учителя удивило, что старик Золэн Бухэ с Горбачуком долго не просыпаются. Каким-то седьмым чувством Георгий Николаевич уловил в этом что-то неладное и сказал подполковнику:
– Что-то наш Кузьма Егорыч не встает. Это очень на него не похоже. Не случилось ли с ним чего-нибудь? Или, может, он уже ушел? Пойду-ка загляну к ним…
Открыв дверь избы, учитель увидел такую картину: на столе тускло горела керосиновая лампа, в углу на своей железной койке шумно храпел егерь, а в другом углу, на деревянной кровати стонал Золэн Бухэ. Георгий Николаевич сразу сообразил, что старик заболел. Это очень встревожило его: раз так, значит, Горбачук не сможет оставить старика одного и идти с ними в Урочин.
Левский растерянно остановился на пороге.
В это время Горбачук зашевелился и, проснувшись, вопросительно посмотрел на учителя, потом, медленно поднявшись с кровати, сказал:
– Старик-то наш занедужил. Придется мне за доктором ехать. Да и вообще… Больного человека одного не оставишь… Сами понимаете…
– Да-а…- покачал головой Левский.-Но не попробовать ли нам самим вылечить его? У меня много разных таблеток. Может, пройдет болезнь, поправится старик, а?
– Учитель с надеждой глянул на Горбачука.
– Какие там таблетки!
– махнул рукой Горбачук.- Температура высокая, удушье, пот так и катится… Я всю ночь глаз не сомкнул, ставил ему на голову холодные компрессы. Только перед самым утром, когда будто немного полегчало, прилег, заснул как убитый.
– А что же все-таки с ним случилось? Какая болезнь?
– Кто его знает. Может, грипп или еще что-нибудь в этом роде. В общем, доктора надо привезти.
Горбачук встал, вышел из избы и, подойдя к подполковнику, решительно сказал:
– Мне придется ехать с вами за доктором. Старик мой сильно захворал. Боюсь, ноги протянет, если ему срочно не помочь. С вами доеду до центральной усадьбы, там на свою моторку пересяду и махну за доктором в Усть-Баргузин. Мигом обернусь. Заодно отвезу медвежатину, теперь здесь все равно некому ее коптить.
– Правильно,- кивнул головой подполковник.
– Пожалуйста, до моего приезда присмотрите за стариком,- попросил Горбачук учителя.- Завтра к вечеру или послезавтра к обеду я обязательно вернусь.
Спустя несколько минут милицейский катер взял курс на юг.
Глава семнадцатая
СТАРИК И ПЕТУХ
Вечером следующего дня Горбачук вернулся с молодым врачом-бурятом. Но к этому времени стало старику гораздо лучше. Георгий Николаевич все-таки подлечил его какими-то таблетками.
Врач сделал Золэн Бухэ три укола: вечером, ночью и утром.
Потом сказал:
– Старик почти здоров, мне здесь делать больше нечего. Да и вообще, могли бы и без меня обойтись.- Обернувшись к Горбачуку, спросил: - Как насчет обратной дороги? Лодка у вас на ходу?
– Да, да, конечно,- с готовностью ответил егерь.- Другого транспорта здесь и нет, кроме моей моторки. Раз привезли вас сюда, доставим обратно.
Когда все было готово к отъезду, Горбачук подошел к Левскому:
– Георгий Николаевич, не огорчайтесь. Что поделаешь, раз уж случилось такое. К вечеру я вернусь, а завтра утром начнем переход через хребет. Теперь ничто нас не задержит. Кстати, по берегу Большой петляет старая тропинка, а дальше, по хребту, должны быть новые зарубки. Геологи там нынче весной проходили. Так что пойдем уверенно и быстро.