Чтение онлайн

Летнее солнце переместилось уже далеко на запад, с каждой минутой опускаясь ближе к горизонту.

–  Вот вам и Шаманка!
– неожиданно воскликнул Гасалтуев и легонько стегнул коня длинной плетью.- Н-но!.. Урочин скоро!

И наши друзья увидели быструю горную реку. Она была меньше Большой, но такая же шумливая и норовистая.

Над рекой возвышались высокие лесистые горы, увенчанные причудливыми каменными вершинами. Дорога стала ухабистой и каменистой.

Почему-то именно здесь, на этих рытвинах, Георгий Николаевич, которого отвлек было возглас Гасалтуева, снова вернулся к своим тревожным мыслям:

«Горбачук и Золэн Бухэ похожи на сообщников по какому-то нечистому делу. И как же я раньше этого не замечал? Эх, Левский, Левский, старый человек, а такой наивный!..»

Уже довольно далеко проехали наши друзья по трясучей лесной дороге, всё дальше углубляясь в Шаманскую падь, когда неожиданно расступился лес и открылась взору длинная, километра на два, но довольно узкая поляна - такой лучезарный, богатый сочными травами островок, затерявшийся среди дремучего царства лесов и гор. На этой поляне стоял летний чабанский дом, а из-за него выглядывал еще один аккуратный домишко. На дальнем конце поляны паслась отара овец. И сразу за поляной начинались крутые горы.

–  Урочин,- на этот раз спокойно сказал Гасалтуев.

Взрослых не было видно. Трое ребятишек играли в какую-то игру.

–  Дядя Федор приехал! Дядя Федор!
– закричали малыши, подбегая к жердяной ограде.

Привязав коня, Гасалтуев спросил у старшего, смуглолицего карапуза лет семи:

–  Отец-мать дома, Ринчин?

–  Не…- ответил мальчик и махнул рукой в сторону верховьев Шаманской пади: - Они там… сено косят. Скоро придут.

–  А бабушка Янжима? Тоже сено косит-убнрает?
– шутливо прищурился Гасалтуев.

–  Что вы!.. Она старенькая очень.

–  Сейчас она спит-отдыхает? Вот к ней гости приехали из Улан-Удэ.

–  Из Улан-Удэ?!
– Ринчин удивленно посмотрел па Георгия Николаевича, на ребят, затем сорвался с места и побежал к маленькому домику.- Узнаю сейчас…

Спустя минуту Ринчин вернулся:

–  В дом идите, заходите, пожалуйста. Ждет бабушка вас, приглашает.

Гости вошли во двор.

И в ту же минуту послышались за оградой чьи-то голоса. Все оглянулись и увидели высокого бурята с косой, бурятку с деревянными граблями и… Горбачука с винтовкой за плечами.

–  Ой-ёй, вот идет ваш горе-проводник, ёлка-палка-мотал-ка!
– пробормотал Гасалтуев и быстро отошел к своей телеге. Видимо, он предпочитал держаться подальше от Горбачука.

А тот, как будто ничего и не произошло, с радостным возгласом быстро зашагал к Левскому и ребятам, которые с неприязнью смотрели на него.

–  Вот они где, мои заблудшие овцы!
– заговорил Горбачук.- Среди овец Бадмы, ха-ха!.. Почему же вы ушли, не дождавшись меня? Я ведь нашел правильный путь на Шаманку и побежал за вами, но вас не застал. Вышли вы, поди, слишком рано, вот и потерялись…

Пока Горбачук произносил свои слова, бурят и его жена, оказавшиеся хозяевами, приветливо поздоровались с гостями и пошли к дому. Женщина кинула грабли на сарай, а хозяин подвесил косу-литовку высоко под крышу,- наверно, для того, чтобы не могли дотянуться до нее ребятишки.

–  Кто из нас потерялся, еще неизвестно, вы или мы!
– холодно ответил Горбачуку Георгий Николаевич.- Но, если хотите знать, мы ждали вас до десяти часов утра и ушли в одиннадцатом часу.

–  Вот видите! Я немного опоздал. Пришел туда в начале двенадцатого. Искал вас всюду, звал, кричал на всю тайгу, так и не дозвался. Что оставалось делать? Пошел сюда.- Здесь Горбачук обернулся и увидел Гасалтуева.- А-а, значит, вы набрели на этого тунгуса! Все ясно…- И, понизив голос до шепота, добавил: - Да это ведь тот самый браконьер, о котором я вам рассказывал. Право слово, разбойник, да и только. Волком смотрит. Ишь, увидел меня - и сразу в сторонку. Совесть-то нечиста, вот и обходит, боится… Да уж, верно, ему лучше не попадаться…- усмехнулся Горбачук.

Георгий Николаевич молчал. «Все идет, как я предполагал,- думал он.- Горбачук не очень-то изобретателен в своих выдумках. Но что же все это значит? Зачем ему весь этот шитый белыми нитками обман?»

Ребята расселись на бревнах и о чем-то весело разговаривали с детьми чабана.

Левский направился к домику Янжимы. Горбачук увязался за ним.

А во дворе шел разговор между хозяином и Гасалтуевым.

–  Федор, переночуй. Утром уедешь. Поздно уже, скоро стемнеет. Все-таки двадцать километров до дома,- уговаривал Гасалтуева Бадма Очиров.

–  Нет, Бадма, спасибо, спать-ночевать не буду, не могу. Сейчас уеду-поеду,- отказывался Гасалтуев, вертя головой. Он был явно не в духе. Забравшись на телегу, решительно взялся за вожжу.

–  Остался бы, а утречком гостей до тракта подбросил бы. Тебе ведь попутно. А они па автобус попадут. Понял?

–  Нет, Бадма, не уговаривай. Все равно спать-ночевать не буду в одном доме с этим барахлом,- сказал Гасалтуев.

–  С каким барахлом?
– удивился Очиров.

–  Да вот с этим егерем,- Гасалтуев кивнул головой в сторону Горбачука.

–  Что он тебе сделал? Чем обидел?

–  А ты разве не слыхал?

–  Не слыхал, нет, не слыхал. Что же такое? Говори, говори.

–  Не надо, не нужно. После расскажу-объясню. А сейчас домой вертаться надо. Она-жена с ребятишками одна.

–  Ну ладно, езжай. Завтра я сам подвезу гостей. Но, Федор, хоть чашку чаю надо выпить, раз приехал. Почти не бываешь у нас. Вот-вот вскипит чай-то. Ладно? Договорились?

–  С этим барахлом чай пить? Э, нет, спасибо! Не выйдет, не пойдет.

–  Ты как есть малый ребенок! Заладил одно и то же: «барахло, барахло», а рассказать, что случилось, не хочешь. Ну ладно, будешь чаевать отдельно, под навесом у печи. Хорошо?

–  Ладно, тогда можно,- улыбнулся Гасалтуев.

–  Забавный ты человек!
– сказал Бадма Очиров, весело хлопнув Гасалтуева по плечу.- Ну, пошли.

Пока все ужинали в доме Очирова, Гасалтуев чаевал отдельно во дворе. Неторопливо пил чай из большой алюминиевой кружки, смотрел на догорающий закат и думал:

«Однако, верно говорит Бадма. Зачем Гасалтуеву ночью ехать-уехать по тайге, когда совсем скоро день будет. Бадма подумать может, что я испугался-боялся барахла Горбачук.1. Как бы не так! Пускай барахло сам меня боится. А я никого не боюсь, в обиду себя не дам. Острый нож есть, карабин-винтовка есть. Буду спать-ночевать на телеге. Буду спать-ночевать шибко чутко, как рысь - зверь лесной…»

Так решил Гасалтуев. Так и сделал.