Чтение онлайн

На относительно свободном от хлама пятачке, где беглецы устроили грубые кровати из соломы и старых одеял, Северен «завтракала» в компании двух кукол — любимой и не очень. Угощение состояло из кусочков хлеба, мелких камешков и листьев каштана. Все это было разложено по старым треснутым тарелкам, стоящим на расстеленном на полу одеяле.

— Ты пришла, Жюстина! Как здорово! Мы обедаем с Бель-Мари и ее другом. Садись! — Девочка повелительно похлопала по полу рядом с собой. — Я разделю с тобой свою порцию.

— Стало быть, я вовремя. Просто умираю от голода. Утром мне просто некогда было поесть. — С этими словами Жюстина уселась на пол и аккуратно расправила подол платья. Ей не обязательно было есть запылившиеся куски хлеба по-настоящему. Достаточно было поднести их ко рту и сделать вид, что ешь. — Как вкусно. Можешь доесть мое яблоко. Я стащила его у Бабетты.

— Сделаем вид, что Бабетта — великанша, и ты стащила яблоко из ее замка.

— Так и есть. Я достаточно ловкая, и ни одному великану со мной не справиться. Мне всегда удается улизнуть прочь вместе с их сокровищами.

— Ты невероятно смелая. — Северен откусила кусочек яблока, а потом протянула его Бель-Мари.

— Бель-Мари сегодня очень модная. — На кукле был белый чепец, отороченный настоящим кружевом. Одна из женщин, проживавших в доме, очень ловко управлялась с иголкой. Именно она сшила этот чепец, равно как и передник с голубым платьем. Жюстина взяла протянутое Северен яблоко, откусила и вновь вернула его сестре.

— Теперь очередь Теодора, — сказала Северен.

Теодор был вырезан из толстой доски и обмотан красной тряпицей. Его руки и ноги крепились гвоздями и двигались, как у настоящей куклы. Выражение лица Теодора было довольно грубым, а под его носом красовались нарисованные чернилами пышные усы.

— Он солдат, — продолжала Северен. — Он особенный друг Бель-Мари.

Итак, Теодор получил свою порцию яблока. Северен с удовольствием доела то, что осталось.

Несмотря на кучи хлама и пыль, чердак был настоящим островком спокойствия. Здесь можно было отдохнуть от шума и суеты, а Жюстина так устала… В последнюю неделю все ее дни были заполнены работой и переживаниями. Робеспьер казнен. Правительство поменялось. Сократилось число уличных побоищ и погромов. Жюстина пару раз до нитки вымокла под дождем. А уж сколько раз ей пришлось пересечь Париж вдоль и поперек, выполняя мелкие поручения, влекущие за собой серьезные последствия, и вовсе не сосчитать. Она просто с ног валилась от усталости.

— Мне очень жаль, — произнесла она. — Но сегодня вечером я опять буду занята.

— Ничего. Бабетта позволила мне спать у нее в комнате. Она учит меня вязать. Я вяжу шаль для Мадам. Только это секрет. Никому не говори.

— Хорошо. Буду нема, как суп в миске.

— Какая глупая. Суп вовсе не немой. Он делает так… — Северен издала несколько булькающих звуков.

— В таком случае я буду нема, как картофелина. Картофель самый молчаливый из овощей.

Званый обед продолжался. Северен вежливо обсуждала погоду с Бель-Мари и Теодором.

Жюстина воспользовалась хлипким перевернутым стулом в качестве опоры для спины. Рядом были сложены одеяла, готовые согреть очередного постояльца чердака. Жюстина подоткнула их под спину, откинулась на стул и прикрыла глаза. Через некоторое время она отправится в свою комнату, чтобы немного поспать. А пока она побудет с Северен, которая, покончив с обедом, водила кукол с бочки на бочку.

— Чем они теперь заняты? — спросила Жюстина.

— Мы пообедали и теперь направляемся к стряпчему.

— Хорошо.

— Теодор хочет предложить Бель-Мари выгодную сделку. Он очень добрый.

Жюстина открыла глаза.

— Что?

— Он хочет забрать ее с собой в Германию. Она будет жить в большом доме и одеваться в красивую одежду. Теодор ей обещал.

— А… — Жюстина села. К такому повороту событий она была не готова. Просто не знала, как реагировать.

— Бель-Мари подарит Теодору свою молодость, — продолжала между тем Северен. — Совсем как Виржини. Она тоже подарила свою молодость месье Барбье. За это она получила от него красивый браслет. Я видела. С такими красными камешками.

Бель-Мари и Теодор решили отправиться на прогулку в парк и принялись перепрыгивать с ящика на ящик. Северен подтащила к окну один из ящиков, забралась на него и выглянула на улицу, чтобы помахать Жану Ле Гро.

— Посмотри-ка! — Северен свесилась в окно. — Жанна привела еще одного мужчину. Надеюсь, он здоров. Виржини говорит, что скоро все мы заболеем, потому что у Жанны мозгов не больше, чем у курицы, раз она приводит в дом каждого, кого встретит в парке. Мы правда заболеем?

— Нет.

«Она не может оставаться здесь. Что же мне делать?»

— За тобой не следили? — Старуха пила кофе, гневно взирая на Хоукера.

Это была не какая-нибудь обычная пожилая женщина, а Каррадерс — глава британской разведки во Франции Она могла отдать приказ убить Хоукера с такой же легкостью с какой размешивала сахар в чашке. Это было даже легче, ибо она любила сахар и не любила Хоукера.

Мальчик с таким же успехом мог бы разговаривать со столбом, утыканным железными копьями.

— За мной никто не следил, — ответил Хоукер.

— В самом деле? — Казалось, более язвительного человека не было на всем белом свете. Интересно, себе самой-то Каррадерс доверяла?

— Я оборачивался более дюжины раз. Дважды пересек Сену. Спустился к Сорбонне. Я потратил целый час, чтобы добраться сюда. И не привел за собой хвоста.

— Он умеет уходить от слежки. — Отодвинув от себя пустую тарелку, Дойл разложил на столе части разобранного пистолета. — Ведь если французы заявятся сюда, он тоже пострадает.

— Если он привел за собой хвост, у французов просто не будет возможности расправиться с ним. — Старуха взяла с блюдца чашку и заглянула в нее. — Расскажи, что говорила девчонка.

Ну, это он может. Хоукер начал рассказ с того момента как встретился с Совой на площади Революции.

— Прежде всего она спросила, видел ли я, как умер Робеспьер. Назвала его великим человеком, но прозвучало это как-то насмешливо. Я ответил…

Хоукер знал, как докладывать о проделанной работе. Он привык к этому, когда работал на Лазаруса — короля воров. Когда Лазарусу требовались сведения, Хоукер докладывал быстро и четко, не тратя попусту слов и не допуская ошибок.