Чтение онлайн

Работа на Каррадерс мало чем отличалась от работы на хладнокровного негодяя, возглавляющего преступный мир Лондона. Только теперь Хоукер работал на благо Англии и, вполне возможно, мог пасть от руки французов, вместо того чтобы сгинуть в лондонских трущобах.

Он рассказывал о своей встрече с Совой настолько подробно, насколько это было возможно. Дойл чистил пистолет. Вошедшие в комнату агенты сели на стулья и слушали рассказ. Алтея — еще одна пожилая леди-шпион — внесла тарелку с яйцами и подсушенным хлебом и поставила ее перед мальчиком.

Мэгги сидела на стуле возле окна. Пять дней назад они с Дойлом поженились и с тех пор старались держаться поближе друг к другу. Свой медовый месяц она проводила в бесконечных заботах. Правда, не в тех, о которых может подумать читатель. На стоящей перед ней бочке высилась горка золотых луидоров. Она пересчитывала их, раскладывала по мешочкам и сопровождала записками. Деньги эти предназначались для «Стрелы», но Мэгги не могла проследить за всеми делами лично, так как на следующий день покидала Францию.

Мальчик закончил доклад словами:

— …сказала, что будет ждать меня на закате, и попросила надеть что-нибудь менее яркое.

Все присутствующие посмотрели на Хоукера.

Дойл поскреб пальцем щетину на щеке. Он не брился несколько дней, ибо ему предстояло задание, для выполнения которого необходимо было выглядеть неряшливо.

— Значит, она сказала, что они готовятся покончить с этим «Каретным сараем». Ты должен принять в этом участие.

— Сомневаюсь, что время выбрано случайно. — Каррадерс имела обыкновение смотреть на собеседника так, словно не верила самой себе. — Ты видел дюжину детей, обучающихся рукопашному бою.

— Их было тринадцать. И они неплохо усвоили науку.

Если Сова права…

— Жюстина Дюмотье, — поправила мальчика Старуха.

— Она самая. Если они знают английский язык так же хорошо, как дерутся, то они вполне сойдут за английских детей.

Каррадерс долго смотрела на мальчика, а потом повернулась к Дойлу:

— Ты в это веришь?

— Весьма замысловатая ложь. Если, конечно, это ложь. А почему это вас так беспокоит?

— Мальчишка не представляет большого интереса. А вот ты — другое дело. Им нужен ты!

Разливавшая кофе Алтея налила кофе и Хоукеру. Стенки чашки были тоненькими, точно бумага. Ее нежно-голубую поверхность украшали золотые резные листочки. Раньше, если Хоукер и дотрагивался до чего-то подобного, то только для того, чтобы стащить. И теперь ему было неловко пить из такой посуды.

Присутствующие принялись спорить, дав Хоукеру возможность спокойно съесть свой обед.

— Если девочка работает на «Золотое яблоко», значит, за этим стоит Судье.

— …и эта хитрая мадам Люсиль. Оба они заклятые враги якобинской фракции, особенно Патлен. Должно быть, эта операция направлена на то, чтобы дискредитировать его.

— …внутренняя политика тайной полиции. Они просто используют эту девчонку Дюмотье в своих целях. А может, она и вовсе агент.

— Если мальчишку поймают, это будет выглядеть как операция британской разведки. Авторитет Патлена будет подорван, хотя прямо на него никто указывать не станет…

— Именно этого они и хотят. Обвинить нас.

Хоукеру показалось, будто воздух стал настолько густым от интриг, что лишал присутствующих возможности дышать. Он намазал хлеб джемом, горкой навалил на него яйца и сложил пополам, намереваясь отправить столь необычный бутерброд в рот. Он съел большую часть, прежде чем заметить, что вновь оплошал. Об этом свидетельствовало выражение лица Старухи.

Нельзя есть руками. И вообще список того, чего делать нельзя, кажется нескончаемым. Хоукер принялся облизывать пальцы. Очевидно, и этого делать не стоило. А уж если он вытрет руки о штанину, то Старуха и вовсе его проклянет.

— Салфетка, — произнес Дойл.

Он положил салфетку на колени мальчика, как того требовали правила приличия, и тут же забыл об этом. Хоукер вытер ею руки и отложил в сторону.

— Я знаю, что нам нужно сделать, — сказал он.

Споры тотчас же стихли.

— Нужно прекратить гадать, кто что задумал. Вечером я встречусь с Совой, и тогда мы будем знать наверняка. Я все выясню.

Алтея опустилась на мягкий стул, стоящий во главе стола.

— Проблема в том. Хоукер. что все это попахивает ловушкой.

— А я вовсе не собираюсь загонять свою крысу во французскую мышеловку, — произнесла Старуха. — Я пошлю человека, который проследит за Дюмотье. А ты, — она указала пальцем на Хоукера, — останешься дома.

— Вы не правы! — Эти слова вырвались у Хоукера помимо его воли. Ну и глупец же он.

Немедленного ответа не последовало. Дойл вставил пробку в маленькую бутылочку с ружейным маслом и нажал на нее большим пальцем, чтобы закрыть поплотнее. Казалось, происходящее его совсем не волнует. Или, вернее, он старался уклониться от спора.

— Объяснись! — Голос Старухи был подобен острому лезвию.

— Вы хотите накрыть всю группу засланных в Англию людей целиком. Но вам потребуются месяцы, чтобы разыскать их всех, и все же велика вероятность, что кого-то одного вы все равно упустите. А я могу передать вам всех агентов за одну ночь и освободить тем самым от многих месяцев слежки — Хоукер обвел взглядом присутствующих, но их лица хранили бесстрастное выражение. — Я не сделаю никакой глупости. Если ничего не получится, я смогу незаметно скрыться.

Присутствующие смотрели на Хоукера. словно ждали от него чего-то. Только вот чего именно, он не знал.

— Вы рискуете только моей жизнью. Разве это большая потеря?

И снова молчание.

— Они же дети, — произнес Хоукер.

Дойл перестал чистить пистолет и отложил его в сторону.

— Ему стоит пойти на встречу. Я бы пошел.

— Прекрасно! В тайной полиции идет передел власти, а мы пошлем его в самое пекло! — раздраженно заговорила Каррадерс. — Он будет совершенно бесполезен! Не увидит того, что происходит у него под носом, а чтобы обучить его, у нас уже нет времени.

Вот так легко и просто Хоукеру удалось настоять на своем. А ведь до сего момента ему никак не удавалось завоевать одобрения главы британской разведки.

— Пошлите кого-нибудь с ним вместе, — предложила Алтея.

— Того, кто ее отпугнет? И тогда я лишусь двух агентов!

Двух агентов. Каррадерс сказала — двух агентов. Имея в виду, что один из этих двоих — он, Хоукер. Мальчик не слышал кое-чего из того, что было сказано позже, потому что никак не мог понять, как же он чувствует себя в роли агента.