Чтение онлайн

«Наши с ним страны скоро снова вступят в бой. Это неизбежно».

Каждый день Франция доказывала то, что люди могут быть свободными. Правящие в Европе короли не могли этого позволить. Они вознамерились уничтожить республику. Если какой-то англичанин совершит покушение на Наполеона, то только затем, чтобы вновь втянуть Европу в войну.

«Мы с Хоукером станем врагами, когда этот день придет».

Во сне Хоукер не двигался и не издавал ни малейшего звука. Мысль о том, что он может вот так спокойно и крепко спать в ее постели, поразила Жюстину, точно удар ножа. Но такое случилось в последний раз.

«Все кончено. Мы больше не глупые дети, пренебрегающие опасностью».

И положить конец этим отношениям должна была она, Жюстина. Ведь из них двоих она наиболее практична.

Но теперь, когда наступил подходящий момент, Жюстина не нашла в себе сил сообщить Хоукеру об этом. Она подвинула к себе чистый лист бумаги и принялась писать. Элегантный почерк не принадлежал ей, и она не обращалась к Хоукеру по имени. Подобные предосторожности за многие годы стали се второй натурой. Ведь зачастую письма могли навлечь на голову адресата огромные неприятности.

«Мой друг!

Отведенное нам время закончилось. С самого начала мы оба знали, что такой день настанет, и мы вынуждены будем навсегда забыть о том, что было между нами. Так давай же расстанемся теперь, пока нам еще не о чем сожалеть и не в чем раскаиваться.

Я дам знать, если в нашем деле появятся какие-то новые обстоятельства. Ты знаешь, где оставить письмо для меня.

«.

Буква С означала chouette, то есть Сова. Хоукер часто так ее называл.

Жюстина встала из-за стола. Она сложила одежду Хоукера. положила ее на стул, а потом подошла к зеркалу и поправила прическу. Она всегда считала, что женщины, рассказывая о своем разбитом сердце, просто красуются перед другими. Но только теперь она поняла, что это не так. Жюстина отчетливо ощутила, как что-то надломилось в ее душе.

С этого момента она будет спать одна в холодной постели, потому что больше никто из мужчин ей не нужен.

Она сложила копии письма мистера Миллиана вчетверо, чтобы забрать с собой, а оригинал оставила на столе.

Ее письмо к Хоукеру оказалось сухим и лишенным каких бы то ни было эмоций. Жюстина положила его поверх сложенной одежды теперь уже бывшего любовника и вышла из комнаты.

Жюстина стояла перед столом в кабинете Леблана. От усталости болело все тело. И сердце болело тоже, но Жюстина не позволяла себе думать об этом. Она исходила вдоль и поперек весь Париж, разнося предупреждения важным людям, которым совсем не понравилось, что их разбудили с рассветом. В перерывах между этими малоприятными посещениями Жюстине удалось выпить четыре кружки очень крепкого кофе. А может быть, пять. И теперь в уголках ее глаз дрожали яркие точки, затуманивая взор.

Леблан был последним, кому следовало отнести копию письма Миллиана, и наиболее неприятным из всех. И все же Жюстине могли потребоваться его люди и возможности. Да и потом неприятные люди встречаются на разных этапах жизни, и ничего с этим не поделаешь. Так уж устроен мир.

Кабинет Леблана располагался на втором этаже дворца Тюильри, поэтому из окна открывался прекрасный вид на Лувр.

— …вы называете личной переписку, — Леблан насмешливо посмотрел на копию письма Миллиана. — между дипломатом в Париже и министерством иностранных дел в Лондоне. Отправлено дипломатической почтой.

— Скорее всего, так и есть.

— Письмо переправили с величайшими предосторожностями, старательно держа сам факт его существования в тайне. И все же вы с легкостью перехватили его.

— Не с такой уж легкостью. Оно не упало мне в руки как цветок с вишни.

— Тогда каким образом оно к вам попало?

Леблан мог заставить се стоять здесь несколько часов без видимой причины. Он наверняка начнет задавать глупые вопросы, на которые, как он знает, Жюстина все равно не даст ответа, только для того, чтобы лишний раз продемонстрировать свою власть.

— Я спросил, каким образом вы завладели этим письмом, — повторил Леблан. — Кто дал вам его?

Жюстина должна была вести себя уважительно. Ведь он старше ее по положению.

— У меня есть особый источник. — «Которого я тебе никогда не открою». — Оно подлинное.

— Я получу имя вашего источника.

— Мои источники также принадлежат Мадам. Не думаю, что ей понравится, если я поделюсь информацией с вами. Я не ваш агент, месье.

— Верно. Только никому не ведомо, что ждет нас в будущем, мадемуазель Жюстина. Запомните это.

Леблан не оставлял попыток раскрыть источники Мадам, а та была в Италии на протяжении вот уже нескольких месяцев. Возможно, он надеялся, что в отсутствие Мадам Жюстина потеряет бдительность, станет уязвимой или просто испугается. Но он ошибался.

Жюстина удержалась от того, чтобы непочтительно пожать плечами, потому что это было бы проявлением слабости. Она позволила своему взгляду скользнуть мимо Леблана, пока он разглагольствовал о том, что кто угодно мог написать письмо, а потом выдать его за секретный источник.

Она просто кивнула и произнесла:

— Вы правы.

Рано утром дюжины людей пересекали мощенный булыжником двор внизу, направляясь из дворца Тюильри в Лувр или же на улицу Риволи. Нет, эти люди не были праздными гуляющими, пришедшими посмотреть картины и скульптуры Лувра. Это были рабочие или художники, оформляющие выставки, или же служащие, направляющиеся к месту службы во дворец Тюильри. А некоторые из них и вовсе являлись агентами тайной полиции.

В некоторых из этих людей Жюстина узнала слуг Наполеона. Их послали купить свежих персиков и конфет или отправили к сапожнику, чтобы отдать в починку обувь хозяина. Наполеон тоже жил во дворце. Этажом ниже, где всегда располагались члены королевской семьи.

— Вы тратите даром мое время. Это какая-то уловка английских спецслужб. — Леблан взмахнул столь тщательно скопированным Жюстиной письмом. — Раз тайной полиции ничего не известно, значит, это ложь. Фикция. Домысел.

Жюстина привыкла работать со знатоками своего дела, ровесниками Леблана. Мадам, например, пригласила бы лучших шифровальщиков и попросила их заняться письмом. Вобан прорвался бы сквозь ряды караула, охраняющего дворец, и с глазу на глаз предупредил бы Наполеона. Сулье наводнил бы своими информаторами дворец. Но Мадам была в Италии. Вобан, чью безвременную кончину оплакивали все, неожиданно мирно умер в собственной постели неделю назад. Сулье был далеко — на своем посту в Англии.