Чтение онлайн

— Пожалуйста. Прошу тебя…

Хоукер начал быстрые энергичные движения, и Жюстина подавалась ему навстречу.

Она выгибалась, постанывала, жадно ловила ртом воздух, и все ее существо наполнялось ликованием. А потом Жюстина содрогнулась всем телом и ощутила, как Хоукер присоединился к ней, глухо застонав.

Жюстина наблюдала за Хоукером из-под полуопущенных ресниц, не в силах пошевелиться. Его красота казалась ей совершенной. Он был необыкновенно искусным любовником, и Жюстина чувствовала себя восхитительно.

Хоукер осторожно коснулся повязки на ее руке, проверяя, все ли в порядке. Потом он сел, прикрыв колени одеялом, и смотрел на Жюстину с каким-то непонятным выражением лица.

Она взяла его за руку. Это бесхитростное прикосновение было невероятно чувственным и связывало их воедино.

— Ты выйдешь за меня замуж? — неожиданно спросил Хоукер.

— Нет. — Жюстина села.

— А… Это обдуманное решение? — Можно было потратить целую неделю на изучение его лица сквозь лупу и все равно не понять, что же на нем написано. Жюстина попыталась отдернуть руку, но Хоукер не отпустил.

— Я хотела лишь переспросить тебя.

— Только прозвучало это так, как если бы ты дала мне от ворот поворот.

— Вообще-то так оно и есть. — Жюстина немного помолчала. — Наверное. — Хоукер ничего не ответил, и она продолжала: — Я об этом еще не думала.

— Так подумай.

Жюстине стоило подняться с иола и прервать это тревожащее душу единение. Или надеть на себя хоть что-нибудь. Разве можно мыслить здраво, будучи полностью обнаженной?

Хоукер держал ее за руку и чрезвычайно серьезно смотрел ей в глаза.

— Мне не нужен никто, кроме тебя. И никогда не был нужен. Война давно закончилась.

— Дело вовсе не в том, что наши страны воевали друг против друга.

— Я просто хочу сказать, что этой небольшой преграды между нами теперь не существует. Англия и Франция больше не враги. Я слышал разговоры. Никому нет дела до того, поженимся мы или нет. — Хоукер перевернул руку Жюстины и взглянул на ее ладонь. Погладил, словно стряхивая с нее невидимую пыль. — Дело в том, что я безродный бродяга, не помнящий, кто я и откуда…

— Ты знаешь, что для меня это не имеет никакого значения.

— А должно иметь. Ты заслуживаешь лучшего. — Губы мужчины дрогнули. — Но раз уж ты не нашла никого лучше, так почему бы не выбрать меня? У меня есть деньги. Я заработал их честными капиталовложениями. В основном в недвижимость. В Вест-Энде у меня дом, где я практически не жил. Там есть греческий зал и камин в стиле Роберта Адама. — Лицо Хоукера неожиданно расплылось в улыбке. — У меня даже есть дворецкий. Ты могла бы помочь мне вышколить его как следует.

— Мне совершенно нет никакого дела до твоего дворецкого, денег или текущей в твоих жилах крови. Я всю свою жизнь боролась за то, чтобы построить мир, в котором подобные мелочи не имеют значения.

— И все же ты по-прежнему отвечаешь мне отказом.

— А как я могу ответить согласием? На протяжении многих лет мы жили далеко друг от друга. Мы совсем друг друга не знаем.

— Тебе известен каждый закоулок моего сознания. Ты ставила меня на место, когда я слишком забывался. Австрия. Пруссия. Италия. Франция — ты всегда знала, где я буду проводить следующую операцию. И в половине случаев ты срывала мои планы. Просто необъяснимо. — Хоукер по-прежнему держал руку Жюстины в своей. — Я тебя тоже знаю достаточно хорошо.

— Я имею некоторое представление о том, как устроен твой мозг. Но это вовсе не значит, что мы должны пожениться.

Хоукер поцеловал костяшки ее пальцев. Одну, вторую, третью, четвертую… К тому времени как он закончил, Жюстина дрожала.

— Нет, мы должны пожениться, чтобы каждую ночь ложиться в постель, проделывать все эти интересные вещи друг с другом и выглядеть при этом благопристойно.

— Ты и так всегда был образцом благопристойности. — Никогда, ни разу Жюстина не думала о том, чтобы выйти замуж. Она вообще не рассматривала подобную возможность.

Очевидно, собственная нагота сбивала ее с толку. А может быть, виной всему ощущение безграничного счастья в каждом дюйме тела. Или все оттого, что предложение ей сделал Хоукер. в устах которого любое безумное предположение казалось вполне здравым.

— Я не говорю тебе «нет». Просто чувствую себя как-то странно при мысли о замужестве.

Хоукер потянул Жюстину за руку, помогая ей подняться на ноги.

— Идем в постель — в мою постель — и поговорим об этом утром. Я хочу лежать рядом с тобой и впитывать исходящее от тебя тепло.

Кровать Хоукера оказалась настолько удобной, что они вновь занялись любовью, едва оказавшись под одеялом.

Когда Жюстина провалилась в сон, Хоукер укрыл се. Он всегда делал так после занятий любовью независимо от того, как далеко находились от постели одеяла. Это было сродни тому, как муж привычно заботится о своей возлюбленной супруге.

Только вот Жюстина никак не могла представить себя замужней дамой.

Пакс сидел за столом в библиотеке и рисовал портрет женщины Невидимки карандашом и углем. Это была уже десятая копия портрета, и теперь дело спорилось быстрее. Ему удалось изобразить женщину очень похоже. Ее нос и разрез глаз не изменились с тех пор, когда она была ребенком. В этой библиотеке на первом этаже стоял и диван и пара кресел. На увешанных полками стенах хранилась большая часть книг. Свернутые газеты лежали повсюду.

Когда стемнело. Фелисити пришла, чтобы задернуть шторы. Она не забрала с собой грязные чашки и не зажгла свечей. Пакс был более сознательным, когда служил привратником и мальчиком на посылках.

Он зажег свечи в стоявшем на каминной полке подсвечнике и перенес его на стол.

Дойл сидел в большом мягком кресле перед камином, положив ноги на металлическую подставку для дров. На столе рядом с ним лежали папки с документами. Он просматривал рапорты, газетные вырезки, отмечая их полоской красной бумаги со своим именем.

Стопка бумаг росла у ног Дойла. В них была информация об исчезнувших людях. Мужчинах, умерших от единственного удара ножом в сердце. Неожиданных смертях в ночи, когда люди просто забывали, как дышать. Слухи о Невидимках. Все, что могло хоть как-то пролить свет на эту историю.

Пакс и сам занялся бы просмотром документов, если бы не был занят изготовлением портретов.

— Будем беседовать с теми свидетелями, что описали убийцу как Хоукера?

— Все три имени фальшивые, — не поднимая головы, ответил Дойл. — Там, правда, был еще армейский капитан, но он не раскололся, как орех, когда я начал задавать ему вопросы. За ним следили.