Чтение онлайн

— Эрл Гарен, — король с удовольствием наблюдал за разомлевшим вассалом, — как обстоят дела с вырубкой Бернамского леса?

— Как и было завещано вашим батюшкой, в наказание за похищенное королевское дитя каждый год вырубаются священные деревья сидов. В прошлом году мы очистили восточную часть леса от дубов. В этом планируем вырубить южную часть от ясеня. Тонкие деревца пойдут на луки, а на широкие доски поступил заказ из Ксимулского замка. Хотя откуда у нас толстый ясень?! Тридцать лет лес изводим, скоро ни одного священного деревца не останется, — Гарен задумчиво потер подбородок, — за остальным мои люди внимательно следят. Молодняк сами рассаживаем. Валежник и сухостой расчищают крестьяне.

— Добро, — Гарольд взял кусок кабана и, погруженный в свои мысли, положил его в рот. Вкус был странный. Ни одна свинина, будь то дикая или домашняя, не походила на это. Нежное мясо буквально таяло во рту, оставляя на языке едва заметную горечь. При этом Гарольда посетило нестерпимое желание выплюнуть его и прочистить рот крепким вином.

«Не может быть дикий кабан таким нежным, каким бы искусным ни был повар. Проклятые сиды!.. Посмотрим, как они заговорят, когда на их холмах не останется ни одной травинки. Тогда, быть может, она сама придет просить меня». Шею запекло, король провел по ней рукой. Под пальцами четко нащупался выпуклый шрам. Гарольд, холодея от ужаса, опустил глаза на свой живот и едва удержал кубок в дрогнувших пальцах. На боку белел криво заросший рубец от кабаньего бивня. Король сглотнул и поднял хмурый взгляд на своего лесничего.

— Эрл Гарен, я бы хотел, чтобы вы начали полную вырубку Бернамского леса. В первую очередь — со стороны этого замка. Город вокруг растет. Людям нужны пашни и пастбища.

— Но, Гарольд! — королева всплеснула руками, от чего брызги полетели во все стороны. — Мы с тобой не обсуждали это! Такой серьезный шаг, все нужно хорошо обдумать.

— Вот и обдумайте, матушка. Не зря же ваши высокие лэрды брэ просиживают в зале совета.

Королева гневно взглянула на сына. Его неуместное своеволие злило. И ведь понятно, откуда рога растут. Спакона и ее глупое предсказание о конце правления. Заморочила юнцу голову шарлатанка! Ведь и так понятно, что никакая магия холмов не может оживить обычные деревья и привести их под стены замка, а священные все вырублены. Сиды слабы и разрозненны. Их власть поделена на два двора, и правит тот, чья пора, в зависимости от времени года, наступила. Только в дни прихода короля Дуба и короля Остролиста они могут встретиться. Могут, но не хотят.

Гинерва думала, что хорошая охота отвадит сына от идеи рубить лес, но не тут-то было. Славная добыча не спасла деревья от дурной прихоти короля. Напротив, вернувшись, он укрепился в своей мысли. Однако спорить с правителем при вассалах дурной тон. Поэтому королева скривила губы в пародии на улыбку и произнесла:

— Сын мой, оставь серьезные дела до утра и отдайся магии праздника. Сегодня к нам прибыл скальд Льюис Молчун. Он не успел на вчерашний пир и Самхейн провел вне домашнего огня.

Гарольд удивленно поднял брови и подозвал скальда поближе. Даже в скудном свете было видно, что человек совершенно сед и болезненно бледен. В руках он сжимал тальхарпу[1].

— Здрав будь, Льюис мак Дьюол! — пробасил король, заставляя воду в бадьях подняться волной.

— И ты живи во здравии сотни лет, правитель семи островов, — едва слышно прошелестел скальд.

По залу прошлись редкие смешки. Не каждый день встретишь песнопевца, которого мыши под полом перекричат. Но короля, кажется, ничего не смущало.

— Скажи, не ты ли был со мной в походе, когда восстали южные земли?

— Да, ваше величество, — голос скальда был все так же тих и невзрачен.

— Помнится мне, тогда твои волосы были цвета летней пшеницы.

— Верно, сир, но все поменялось вчера ночью. Я не успел до заката вернуться домой и не был впущен ни в одно жилище. Всякий страшился открыть даже ставни, ибо сиды в эту ночь покидают холмы. Но не мне бояться волшебного народа, ведь я играл в их подземных залах семь дней, а когда закончился славный пир и меня с дарами отправили наверх, то оказалось, что прошло семь долгих лет.

Увы в этот раз удача отвернулась от меня, ибо перешел я путь Нукелави. Именно взгляд его огненных глаз и высеребрил мои волосы.

— Расскажешь? — Король протянул скальду свой личный кубок с пряным вином. Скальд принял его, поклонился и тихо-тихо произнес:

— Вы ж знаете, сир, что говорить я не мастер. А потому единственный из скальдов ношу имя Льюис Молчун, но если ваша милость будет не против, то я могу спеть вису, и вы увидите все своими глазами.

Купальня дружно загудела. Гальдр — магия вис — была самой удивительной из всех известных. Умелый скальд мог сдвинуть горы, заговорить раны, вдохновить воинов на бой или проклясть великого героя. А еще скальды могли петь так, что все слушавшие видели происходящее как наяву.

— Что ж, Льюис сын Дьюола, покажи нам свою встречу с Наклави! — позволил король.

Скальду принесли небольшую скамью. Певец сел, положил тальхарпу на колени, провел пару раз смычком по струнам, подтянул колки и заиграл. Громкий, звучный голос разлетелся во все стороны, ударил о каменные стены и вернулся живыми картинами.

— Богами отверженный выходец бездны,

На дне морском прозябал Нукелави,

Изгнанный собственноручно

Мужем храбрейшим из ныне живущих,

Старшим по крови детей королевских.

Не чуя участи страшной, я ночью Самхейна

Домой торопился. Дорогой короткой

Вдоль берега моря мой путь пролегал.

Вдруг кожи лишенный, демон смрадный

Восстал из земли кораблей.

Я в жизни не видел чудовища злее,

Чем жуткий наездник, примерзший к коню.

Короны морей копытами топча,

Вздымая соленую воду,

Он рвался, копье опустив.

Страхом ведомый, бежал я от смерти.

Подарком богов блеснул в лунном свете ручей.

Его пересек и рухнул на землю,

Слушая бурное ржанье коня,

Не смевшего в пресную воду вступить.

Мари показалось, что грань мира порвалась. Подул холодный морской ветер, луна осветила узкий край суши, и она воочию увидела страшного всадника с содранной кожей. Огромные копыта коня, блеск копейного острия, страх и отчаяние…

Когда скальд смолк, в мыльне повисла тишина.

— Значит, он вновь вернулся, — наконец проговорил Гарольд. Придворные зашептались, обсуждая новую напасть. — Что ж, мы прогнали его на дно морское один раз, сможем сделать это снова! Занятную спел ты песню, скальд. Прими же заслуженный дар от меня! — Король снял с мизинца небольшое кольцо и протянул гостю. Тот поклонился и отошел в дальний край мыльни, где сидели не наделенные даром гальдра менестрели. Вскоре оттуда полилась мягкая сладкозвучная музыка и гости успокоились, вновь отдавая предпочтение еде, элю и горячей воде.

— В прошлый раз с Наклави смог справиться лишь тан Румпель, — хмуро отозвался лэрд Сомерленд.

— Да, но мы так и не дали ему то, что он просил. — Король угрюмо посмотрел на мать, — И вряд ли брат согласится помочь нам вновь. Я соберу людей и отправлюсь в поход. Пора уж и самому славы сыскать, а то лишь о брате легенды слагают.

— Без мага вас раскидают, как щенят! — Гинерва словно не заметила издевки в голосе сына.

— Конечно! Просто воины ничего не стоят. Нужно обязательно уметь колдовать, как мой братец, тогда все чудовища разбегутся в страхе. Но скажи мне, не наш ли славный предок победил двух великанов-людоедов и дракона лишь силой своего оружия? Отчего же я только и слышу от тебя: «Пошли Румпеля да пошли Румпеля»?! Кто победил троллиху Грюлу? Брат. Кто отвадил от берегов марула? Тоже брат. И Нукелави скрылся от него, и дочь Грианана хрипела, пронзенная его мечом, и келпи ходит под его уздой, словно обычный конь! Мне надоело, что он во всем лучше меня! Как ты думаешь, чья слава останется в веках? И кто из скальдов вспомнит о его смятой проклятьем роже? Я тоже хочу слышать хвалебные песни в свою честь! Хочу погибнуть в бою, а не от старости, как мой отец!