Чертополох и золотая пряжа
Шрифт:
– Ну, ну, не обижайся на меня, ясноокая. Не болею я, но за заботу спасибо. Наденешь?
Мэри хмуро посмотрела на лесничего. Вот зачем, спрашивается, пошла? Вещь хорошую, отцу в подарок купленную, отдала? А вчера мыло на него перевела. Не иначе, сиды попутали. Ну приглянулся ей господин, и что с того? Мало ли таких при дворе кудрями трясут, что за душевные порывы?
– Я вообще хотела, чтоб вы меня до Прилесья подвезли, там мои родители живут, – вздернув нос, нашлась с ответом она.
Эрл Гарен прищурился.
– Добро. Мне по дороге. Так что, наденешь на меня шаперон?
Мэри подошла ближе и изо всех сил натянула капюшон на лесничего.
– Вы что, на сеновале ночевали? У вас трава в волосах! – заметила она, выбирая из каштановой гривы длинные, сильно смахивающие на водоросли стебли.
– А хозяйка-то тебя отпустила, Мэри? – скаля белые ровные зубы, поинтересовался эрл.
– Да. Ей сегодня ночью сейд творить, а он, как известно, не любит посторонних глаз, вот она меня и отослала, велев к утру быть.
– Как это интересно, расскажешь по дороге? – Лесничий посадил девушку в седло и резво вскочил сам.
Айлин смотрела, как слуги вносят в комнату мешки с соломой и рассыпают ее по полу. Вскоре дальняя стена скрылась за королевскими «дарами». Паломничество прекратилось лишь на закате.
«Чтоб тебе чешуей покрыться, любитель золота!» – пожелала в сердцах дева, вытягивая из-под соломенной кучи прялку. Настроение после известия о скорой свадьбе стремительно летело под гору. Все естество затягивалось тугим узлом, рождая единственное чувство – отчаяние.
«Даже если я понесу с первой ночи, жить мне позволят лишь до появления наследника. Своим требованием дать клятву я сама же себе эль на тризну и сварила. Но и иначе никак. Уж слишком настырен король в своем желании заполучить побольше золота. Дальше только хуже будет. Ладно, что теперь локти кусать, думать надо, как жизнь свою спасти… А может, ну его, пусть себе женится на принцессе Эрина, а меня отпустит на все четыре стороны? Найду себе наставницу, познаю сейд… Хотя вряд ли мне по доброй воле уйти дадут, а если сбегу – отца в покое не оставят. Можно, конечно, попробовать вызвать тан Румпеля и попросить помочь, но мне нечего дать этому колючему чертополоху взамен, а без вознаграждения…»
– О чем задумались, леди Айлин?
Дева от неожиданности вздрогнула.
Посреди комнаты, сложив руки на груди, стоял Темный лэрд.
– Понять не могу, то ли покои с каждым разом все меньше, то ли аппетиты Гарольда все больше, – насмешливо произнес он, разглядывая горы соломы.
Айлин против воли улыбнулась. Нет, все же не прав маг, не она зовет его. Он сам в нужную минуту приходит.
– Его величество решил, что мне положено подготовить себе достойное приданое, – опустив голову, произнесла она.
– А ты решила вновь призвать меня на помощь. Может, уже проще научить тебя превращать солому в золотую кудель, чем появляться по три раза на седмице? У меня дома дистиллятор на огне остался, а затушить некому.
Айлин прикрыла глаза, сдерживая улыбку. Мгновения, в которые Темный лэрд становился обычным живым человеком, хотелось превращать в бусины, нанизывать на нитку и носить на шее.
– Я взяла с короля слово, что он больше не будет принуждать меня прясть. Поэтому постараюсь более вас не тревожить. А что, дома совсем-совсем некому огонь потушить, вы один живете?
Маг молча покачал головой, нашел глазами кресло, прохромал к нему и сел, вытянув уставшие ноги. Калдер ускакал к сидам еще в ночь Самхейна, и следить за домом было некому. Стол, конечно, испещрен охранными рунами, и пожар не начнется, но эксперимент, скорее всего, придется повторять заново. Румпель вздохнул, разглядывая огромную кучу соломы и застывшую Айлин у прялки. Его раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, маг был рад увидеть мельникову дочку вновь, но при этом досадовал, что его каждый раз выдергивают из дома, словно редьку из грядки. Не важно, где он в этот момент находился и чем был занят. Хотелось понять, как это пряхе удавалось. Румпель надеялся, что Айлин призывает его именно истинным именем. Тем самым, коим прокляла его мать в час рождения.
Беда в том, что на раскрытии истинного имени нельзя заключать договор о магической помощи. Только обещанный предмет… или человек. Имя же, должно быть произнесено бескорыстно, и при этом нужно суметь его удержать. «Кого? Свалившегося от счастья в обморок мага? – Румпель хмыкнул. – Нет. Не о том думаю, нужно срочно решить, что просить у малышки Айлин в подарок. Чтобы переработать такую тьму соломы, им должен быть очень ценный дар. Неужели Гарольд в магии совсем ничего не смыслит? Полную комнату тресты [32] перепрясть за ночь! Ведь чем сложнее сейд, тем выше плата. Не понимает, чем это грозит его невесте? Хотя… может, вся суть именно в том, чтобы история повторилась?» – маг украдкой взглянул на кольцо с алым рубином. Камень мягко светился в полутьме, и от этого света согревалось сердце. Мысль о том, что он попросит, пришла сама собой.
32
Треста – льняная и конопляная солома, специальным образом подготовленная для прядения.
«Ведь проклятье, может, и вовсе не удастся снять, а так мой ребенок сядет на престол, хоть и будет считаться наследником короля. Круг замкнется. А еще она единственная, кто смотрит на меня без страха, жалости и отвращения. Да еще так, словно любуется».
«Ага, уродом и горбуном, – встряла едкая часть сознания. – Лучше не начинай выдавать желаемое за явное».
«А может, в качестве платы взять ее саму? Например, приказать год прожить в моем доме».
«Неужели ты такое чудовище, что лишишь девочку мужа и короны?»
«Может, я тем самым спасу ее от ужасов двора?»
«Скорее уж наоборот», – зло хохотнул внутренний голос.
За две ночи, что Румпель провел с Айлин, он не мог не заметить, что из светлого, пытливого ребенка она превратилась в нежный цветок крокуса [33] , – прекрасный и ядовитый одновременно. Пряха шаг за шагом уверенно шла к своей цели, не считаясь с ценой. Он знал еще одну такую женщину, для которой не существовало препятствий, лишь помехи. Знал и поражался сходству характеров. Это сходство его и страшило.
33
Крокус – осенний шафран – это одно из самых ядовитых растений в мире.
«Что ж, пора узнать, как далеко ты готова зайти, малышка Айлин, в своем желании стать королевой».
– Ну, вы могли бы отказать Гарольду или рассказать ему правду, – наконец прервал молчание маг.
– Боюсь, король не тот человек, который легко примет отказ или обрадуется, узнав, что я водила его за нос. Да и раскрывать тайну о вашем участии в моей жизни я бы не хотела. А так у меня останется два пути: стать королевой и попытаться выжить или выкупить себе свободу и найти сейдкону-наставницу.