Чтение онлайн

16.05.Какие, наверно, счастливые те, кто живет у моря. Письмо от Нины: «С нашего класса уже кое-кто купается в море. Знаешь, как у нас здорово летом! Рано утром встаешь и бежишь с девочками на море, чтобы место на пляже хватило. Обычно в полдень ногой некуда ступить. Напечешься, загоришь и приходишь домой усталый, ложишься под тень дерева и читаешь книгу. К вечеру собираются ребята, и мы играем в разные игры. Особенно мы любим играть в банкира или казаков-разбойников. Еще мы ходим в сад, который находится за нашей улицей. Он такой огромный! И чего там только нет! И сторожа никогда не бывает, а если даже и поставят, то с ним интересней тырить черешню, персики или еще что-нибудь. Вообще у нас все дружные на улице. Мы вместе с мальчишками лазаем по стройкам, ходим за чиркой и вообще вместе гуляем. Ой, как вспомню все это, аж настроение поднимается! Если ты хочешь лучше знать английский, советую сначала выучить времена, транскрипцию, научиться задавать вопросы и отвечать на них. И еще читать английскую литературу… Сегодня у нас был комитет. Нас гоняли по Уставу. Из 7 классов пять человек не приняли в комсомол. Не представляю, что будет на городском комитете».

20.05. На географии Валентина Матвеевна поставила ученику тройку. В классе возмутились: «Он же хорошо отвечал». Она покраснела: «Может, вы за меня оценки будете ставить?» Она сказала, что ни в одном классе такого безобразия нет, что мы только и знаем, что критиковать учителей. По-моему, ей следовало прислушаться. Ведь мы не пятиклассники, уже кое-что понимаем… После уроков остались те, кто собирался поехать в поход. Каждого кандидата разбирали по косточкам. Потом из пяти девочек надо было утвердить только двоих. Голосование прошло ожидаемо: за меня никто руки не поднял…Читаю «Войну и мир». Скучная, ужас! Все время политические разговоры, обеды, сплетни. Первую часть скрашивают присутствие Наташи Ростовой, Пьера, Сони и других, не зараженных скукой буржуазной жизни.

22.05. Сходив домой, я пришла в школу к концу шестого урока. Очень хотелось увидеть ОК. Она идет на урок в 6Г класс, упорно отводя от меня взгляд. По дороге встречаются учителя и что-то говорят ей. ОК подходит к двери класса, поворачивается ко мне спиной и стоит. Вдруг вижу: у нее вздрагивают плечи, она низко наклонила голову. Вот она повернулась, и меня охватил ужас: ее глаза полны слез, веки покраснели. Она плакала. Это было невероятно! Кто мог ее так обидеть? Хотя так расстроиться можно не от обиды, а только от горя.

26.05. На перемене ко мне подошла Люда Куракина, отвела в сторонку и спросила, как писать диктанты без ошибок. Я растерялась. Решили завтра потренироваться.

27.05. Я пришла в школу к 9 часам, меня уже ждали Таня и Люда. Мы пошли в актовый зал. Я стала им диктовать предложения на все правила. Действительно, правила они знают, а когда пишут, не думают. Занимались до 11 часов. А полдвенадцатого мы пошли на урок – зачетный диктант. «Учительница, вы какой диктант писали?» – вдруг спросила АИ, открывая «Уроки русского языка в 7 классе». Я не сразу поняла, что это вопрос ко мне. «Я только предложения давала на все правила», – ответила я. Во время диктовки АИ смотрела на меня. Увидит, что я написала предложение, диктует дальше. В одном предложении я засомневалась – двоеточие или тире нужно поставить. Ладно, во время проверки подумаю. АИ прохаживалась по классу. Заглянула в мою тетрадь. «На этой странице ошибка есть», – сказала она. Я сразу поняла, что должно быть двоеточие, и уже не раздумывая, поставила две точки. «Молодец!» – не удержалась АИ от искренней радости… На перемене Милентьева и Фадеева сказали, что решено взять меня на природу. На классном часе обсуждали некоторые вопросы. Всем, кто смылся на «Капитана Тенкеша», оценку по поведению за четверть снизили. Ну я-то не смывалась с урока. Но мне припомнили все другое и проголосовали за 4. Математичка сказала, что летом мне придется заниматься. Ладно, главное, я еду в поход.

29.05–30.05. У школы собралось много учащихся с рюкзаками, гитарами. А мы еще продукты не закупили. Пришла ВМ в сапогах, юбке и ватнике, она была на себя не похожа. Кто-то сказал, что Никитин заболел и не едет. Он стоял неподалеку. Альфия вынула три рубля и отдала ему. Я не знаю, что случилось, но, смотрю, Никитин пытается забрать свой рюкзак из рук мальчишек, а те хотят его удержать. Но он вырвался и, готовый заплакать, ушел. ВМ оправдывалась: «Но мы-то не знали. Если б он подошел и сказал»… Мы двинули на станцию Черниковская. Погода была прохладная, но ветер дул теплый майский. Солнца не было, а нам было весело. Мы шли и пели. Я первый раз в жизни выбиралась на природу! За окном красота, закачаешься! Ярко-зеленые леса, бело-серебристая река. Долго стояли на станции Уфа. Через час мы высыпали из вагона и пошли к лагерю. Мы с Бадретдиновой шли впереди, неся на палке сетку. ВМ отстала, собирая по пути травы и листья для гербария. А вокруг звенели птицы, перешептывался лес. Сквозь молодые тополя завиднелись палатки турбазы «Башнефтезаводстроя». Розовые, голубые, зеленые, серые – они выстроились в ряд, образуя улицу. Дымилась кухня. Мы выбрали место для палаток, вытащили продукты, дежурные пошли выбирать место для костра. ОК находилась около своего 7В, что-то им говорила. Мы пять девчонок забрались в голубую палатку. Лица у нас стали мертвенно-бледные, губы синие – ужас! После обеда поиграли в волейбол, в «баню». Я всему радовалась, как щенок, впервые попав на природу в походные условия. Настроение было замечательное. Вскоре пошел дождик. Мы попрятались в палатки, стали рассказывать анекдоты, беситься, потом песни запели наперегонки с мальчишками, которые были в соседней палатке… Утром я проснулась от холода. Не открывая глаз, ворочалась с боку на бок, пытаясь согреться. Нехотя встали: я, Ирина и Лариса дежурим по кухне. Моросил дождь, вода хлюпала в тапочках. Положили пшенку, залили холодной водой и поставили варить. «Вэшники» уже поели. Я уверена, что ОК подсказывала им, как готовить еду. Лариса помешивала кашу. Ира вернулась в палатку, я смотрела на кашу, которая варилась слишком долго. Мы то и дело подливаем воду. Каша уже почти вываливается из ведра, хотя заполняли только наполовину. Уже пахнет горелым. Пробуем – сырая. Снова варим. Наташа и Люда стали будить всех и раздавать тарелки и ложки, возбуждая аппетит. Наконец, вроде сварилась. Лариса стала раскладывать кашу. Народ, попробовав, побросал тарелки и стал ждать чай. Чай хлебали с удовольствием. В реке Деме помыли тарелки, а, вернувшись в лагерь, узнали, что мы возвращаемся домой. Все собирали вещички, при этом просили учителей остаться еще. «Ну что, хорошо мерзнуть тут?» – смеется ОК. Валька Морозова укрывает меня своим плащом: «Я – наседка, Фирка – цыпленочек!»

С чего это она? ОК смотрит на меня и улыбается. «У тебя есть теплое пальто?» – почему-то спрашивает Идиала Хабибовна, наша по биологии. «Есть», – бойко отвечаю я. «Что-то не видно»… «Девочки, собирайтесь», – слышится голос ВМ. Мы нехотя надеваем рюкзаки, нехотя выходим на тропу. Прощай, природа! Первый и, может, последний в моей жизни поход!

2.06. Утром приходила в школу позаниматься алгеброй. Надежда Степановна относилась ко мне, как ко всем ученикам, ровно. Мне стыдно стало за свою враждебность. Должна признать, что она неплохой учитель. Мы много говорим о плохих и хороших учителях. А какой на самом деле считается хорошим? Мы все уважаем Анну Ивановну. Ведь не потому, что она веселая, не ругает за побеги с уроков, понимает «психологию ребенка», как она говорит. Например, ВМ я не смогла бы довериться. Ее и не любят, и не ненавидят. Просто уважают. Она слишком много говорит о себе, а Анна Ивановна чаще о своих учениках. Мы говорили о походе с ВМ. Она жаловалась, что родители обижаются на нее, что раньше срока приехали, и родители спрашивают, куда дели деньги. «А ведь я кусочка лишнего не взяла себе, – обиженно проговорила ВМ. – А что хлеб взяла, так потому что все выбрасывали его». И долго говорила о том, что ученики ее не уважают, а родители то-то о ней думают. А англичанка? Злая, вечно сердитая, часто употребляет такие слова, как осел, дурак, недоразвитый и пр. Анна Ивановна – просто идеал учителя, человека. Ольга Кирилловна – это особая сторона вопроса.

5.06.. Мы идем с Анной Ивановной и говорим о разном. С ней легко и просто. Она рассказывает, как упрашивала директора оставить меня в классе В и как она почувствовала, что во мне что-то есть. Директор ответил, что раз АИ во мне что-то нашла, значит, мы подружимся. Она родилась в 1916 году, значит, через 4 года пойдет на пенсию. «А что вы будете делать», – начала я. «Когда выйду на пенсию? – прервала она. – Читать». Она рассказала, что в детстве любила мыть посуду, играть с куклами, вышивать и шить. «А ты заметила, что моя дорога от школы до дома проходит среди деревьев? Идешь под ними, а они будто разговаривают с тобой». Мы дошли до желтого двухэтажного дома, окруженного деревьями, напротив Колхозного рынка. Здесь мы остановились. Она любовалась березой, росшей под ее окном. Потом, улыбаясь, посмотрела на малыша, который смешно улепетывал от матери. «Ты куда летом поедешь? В лагерь?» – «Не знаю».

8.06. Пришла на занятия по русскому к 11 часам (раньше не могла, у меня музыкальный кружок). Диктант уже все написали. АИ спросила, свободна ли я, и предложила проверить тетради. С пачкой тетрадей иду в класс. Вокруг меня собираются девочки и шумно обсуждают свои ошибки. Я заметила, что ко мне стали относиться вежливей. Проверенные работы занесла АИ в учительскую. Она благодарит меня. Вот чудная. Это я должна ее благодарить.

12.06. Часов в 12 пошла в читальный зал напротив учительской библиотеки. Робко спрашиваю журнал «Москва» № 8 за 1965 год. С трепетом открываю первую страницу, третью и вижу: «Владимир Маканин «Прямая линия» роман». Еле дыша, читаю. «Мы – Костя и я – шли по вечерней Москве (неужели пишет о себе?)… «И даже сокрушаясь из-за моих частых ошибок, не сердились: «Ах, Володя! Как же это ты? (ну, конечно же, о себе!). На странице седьмой вижу его портрет и данные: «Владимир Семенович Маканин родился в 1937 году в г. Орске. В 1960 году окончил механико-математический факультет МГУ. Работает по специальности, учится на Высших курсах сценаристов и режиссеров. Роман «Прямая линия» – первое произведение молодого писателя»… Красивый, они похожи с братом Павлом. Из страниц вырастал образ героя – шаловливый, взъерошенный, грязный, оборванный, немного воровал для матери, лежащей в больнице. А она говорила ему: «Учись, сынок, учись». Боже мой, это голос Анны Ивановны! «Вроде тебя рассуждают, – сердилась мама. – Им все глупости. Но ничего: это ненадолго. За вами опять идет замечательное поколение. Все вы на моих глазах росли. С седьмого класса по первый опять идут вдумчивые, серьезные, а главное – спокойные». Я представляла Анну Ивановну, говорящую эти слова сыну. Да, это ее голос!

14.06. Увидев меня, АИ улыбается и обнимает за плечи. «Ну как отдыхаем?» – «Ничего. А Володя Белов – это ваш сын?» – «Нет, это не автобиография», – отвечает она. «Значит, и вас в романе нет?» – огорчаюсь я. «Нет, – смеется она. – В Орске мы жили в Доме учителей, поэтому он написал об учительнице. Он пишет, что отец погиб на войне, а наш не воевал даже». «А какой фильм он выпускает?» – «Прямая линия», – ответила она. – Сейчас он заканчивает второй большой роман. Я читала его, и, судя по всему, он будет называться «Безотцовщина». А фильм будет немного автобиографичен»… Жаль, что Володя Белов – это не Володя Маканин. И все же учительница похожа на Анну Ивановну Маканину!

15.06. «Какие учителя нервные, – с состраданием сказала АИ, приобнимая меня около учительской. – Вот станешь учительницей, и поплакать придется, и покричать»… Вечером к нам домой зашла соседка – учительница Валентина Илларионовна из школы 52. По-моему, она неплохая. Они с мамой говорили о житейских делах. Я записывала в дневнике события дня на телевизоре, потому что свет на кухне зажигать не разрешили. «Ты что там пишешь? – вдруг спросила соседка. – Конечно, дневник. Уж я-то знаю». И, обращаясь к мамке, сказала: «Хорошая девчонка». «Все так говорят, – ответила она. – Я у нее читала дневник. Что она там пишет! В 5 классе влюбилась в учительницу, прямо такие страдания. Даже плакала из-за нее. В 7 классе Ольга Кирилловна не взяла ее в свой класс, так она ее разлюбила и влюбилась в Анну Ивановну». Я ушла на балкон и разревелась. «У каждого ученика есть любимая учительница, а у учителей – любимый ученик», – послышался мягкий голос. Мне показалось, Валентине Илларионовне было очень неудобно.

4.07. Принесли мою характеристику. Там написано, что у меня неуравновешенный характер, что у меня есть способности, но я не показываю их, что умею быть хорошим товарищем и могу грубить ученикам и даже учителям. Я ткнула Ларисе в ошибку в слове «неуровновешенный» и сказала: «Показываю свои способности». Она криво усмехнулась. Вечером получила письмо от Нины: «Сейчас я в лагере «Салют» в Анапе. Лагерь большой, 22 отряда. Я командир нашего корпуса. Погода плохая. Дождей нет, но очень холодно. Сплю в кофте. После открытия лагеря мы поедем в Новороссийск. Я была там проездом. Такой порт большой там! А вода такая грязная! Не то, что у нас в Сочи. В нашем отряде я больше всех писем получила за поток – девять! Девчонки так завидуют! Сегодня у нас должен быть праздник Нептуна. Но он отменяется, и у нас будет парад Олимпийских войск, как мы выражаемся. Нашему отряду выдали коротенькие атласные юбочки и жилетики очень короткие. Когда наденешь костюм, то между юбкой и жилеткой будет голое тело. Ты представляешь? Когда нам их показали, мы взвыли. Упражнения будем в них делать с обручем. Ты пишешь, что ни разу не была в лагере. Я в лагере уже пятый раз. Знаешь, как интересно»…