Чтение онлайн

–  Какого возраста?

–  Лет сорока.

–  В деревне с кем держит связь?

–  Из мужиков ни с кем. Поздоровается, покурит, порою с кем-нибудь поговорит о том, о сем - и все. А из женщин похаживает к Мотьке Звягиной - пьянчужке тут одной.

–  Не слышно, к кому в селе бандиты приезжают?

–  Не слыхать.

Расстались с Черновым мы поздно вечером. Тася была дома, сидела на кровати и читала книгу. При моем появлении она отложила книгу, внимательно посмотрела на меня и спросила:

–  Ну что у тебя?

–  Немного есть, - весело ответил я.

Ев глаза блеснули добрым огоньком, губы улыбнулись.

–  Выкладывай, потом я, - предложила Тася.
– Кто последний приходит, тот первый должен рассказывать.

Я рассказал о нашем разговоре с Черновым.

–  А мне теперь и выкладывать нечего: я принесла то же самое, что и ты. В маленьком селе стоит поговорить с одним человеком и все узнаешь. Анна Терентьевна мне поведала то же самое, что тебе Чернов.

В кухне послышалось покашливание деда Мироныча - он, видимо, вышел к печке покурить.

Тася перешла на шепот.

–  Знаешь, Федор, терять времени нам сейчас никак нельзя. Придется тебе посидеть у дома Звягиной и понаблюдать: может, кто заявится, ведь не зря же говорят, что Лапушенко появлялся у нее с какими-то двумя типами.

–  Что ж, не возражаю.

–  А завтра с утра отправимся в зимовье к Лапушенко.

–  Ладно, мне ночи хватит на раздумья, а для тебя, как говорят, утро вечера мудренее. Пошел я. А старикам что скажем?

–  Скажу, что ты пошел гостить к Чернову.

Ночь у дома Звягиной мне показалась длинной, благо, дом стоял на отшибе и деревенские собаки не надоедали мне своим лаем. А вот комары… те не давали никакого покоя. Кусали и руки, и ноги, умудрялись даже прокусывать рубаху. Так что дремать в эту ночь не пришлось, но ни к Мотьке, ни в село никто ни приезжал и не приходил.

На следующий день утром мы с Черновым отправились на Елкинду в зимовье Лапушенко, а Тася - к Мотьке Звягиной.

–  Зачем сейчас беспокоить Звягину?
– возражал я.
– Что она нам может дать? Ведь пьяницы - они никогда не бывают правдивыми и самостоятельными, а потом… не исключено, что она связана с бандитами: не зря же у нее видели Лапушенко с двумя подозрительными…

–  Я думаю, - отвечала Тася, - что она столько же связана с бандитами, сколько Лапушенко, к которому вы сейчас направляетесь. А может, к нему тоже не ходить?

–  Но мы же не напрямую будем с ним говорить?

–  А я что, прямо так и собралась откровенничать?

–  Все-таки ни с того, ни с сего прийти к человеку… Можем так все дело провалить…

–  Рассуждать нам сейчас, Федор, некогда, время и бандиты нас ждать не будут, а тем более Огородников с Литвинцевым. Мы уже и так много времени потеряли, а толку пока никакого. Ходить вокруг да около можно еще месяц… А насчет того, как и где можем провалиться - говорить не стоит! Неудача настигнуть нас может в любом месте, надо надеяться на лучшее и действовать!
– с жаром говорила Тася.

Возражать я больше не стал: девушка была уверена в правильности своих действий и так горячо отстаивала свою правоту… И она была права, я убедился в этом, когда вернулся обратно.

В зимовье мы побывали, но Лапушенко там не застали, по всей видимости, он давненько куда-то уехал. А может, ушел в банду…

Тася же добыла неплохие сведения.

Как ей удалось вызвать на откровенность Мотьку - не знаю, спрашивать не стал. Но порозовевшие щеки девушки, улыбка и чуть уловимый сивушный запашок говорили о том, что общий язык с женщиной она нашла за чаркой.

–  Заметно?
– весело спросила она.
– Иначе нельзя было: она не стала бы разговаривать со мной. Правда, выпила-то всего рюмку, а остальное под стол.

Мы сидели на лавочке возле дома, старики копошились в огороде. Солнце клонилось к закату, дул легкий, теплый ветерок.

–  Да-a, крепко прячут они свое логово, - говорила Тася.
– Где оно - не знает ни Мотька, ни ее Митрофан и никто другой.

–  Значит, Лапушенко не с ними?

–  Пожалуй, нет. Валандается кое с кем - берет для них у Мотьки самогонку, а больше ничем не связан. Так, по крайней мере, о нем Мотька говорит. Сама же она терпеть не может этих «волков» за их наглость и хамство. Похоже, что и Витюля Кудахтин здесь, Мотька зовет его «Городской». А если он здесь, то…

Девушка вдруг сделалась серьезной и пристально посмотрела на меня…

–  Ты помнишь, Дюков намекал о моей еще одной возможности.

Кажется, теперь я начал догадываться, о какой возможности девушки говорил тогда Дюков: Воронова и Витюля, значит, были хорошо знакомы.

–  Он знает, что ты работаешь в уголовном розыске?
– спросил я.

–  Нет.

Тася немного помолчала, о чем-то сосредоточенно думая, затем продолжала:

–  Звягина хоть и не знает, где находятся бандиты, но рассказала, что однажды шла от зимовья Лапушенко и забралась на сопку, чтобы с вершины крутяка поглядеть вокруг. Оглядевшись, она стала смотреть на Ундургу и вскоре увидела, как верстах в трех-четырех выше зимовья, против пади Бриллиантовая, через реку переправлялись два всадника. Она догадалась, кто это такие. А вечером они с Лапушенко появились у нее за самогонкой.

Тася тронула меня за рукав.

–  Теперь ты понял, где надо искать банду?

–  Догадываюсь, - ответил я.
– А где сейчас Лапушенко? Не узнавала?

–  Мотька говорит, что подался на Кару, золотишко намытое сдавать.

На следующее утро мы снова пошли на «работу». Выйдя из села, углубились в пойму речушки и пошли в сторону Ундурги. Мы должны были осмотреть местность там, где, по словам Звягиной, переправлялись два бандита. Под видом обследования устья Елкинды и берегов Ундурги мы рассчитывали увидеть или «случайно» наткнуться на табор, а далее действовать, исходя из обстановки: уйти незамеченными, последить за табором или, на худой конец, в открытую подойти к нему. Шли мы долго, осторожно, вглядываясь в каждый куст: не появится ли кто. И когда из-за сопки выехал всадник, мы не удивились. Еще издали я заметил, что через плечо у него перекинута винтовка.

–  Кажется, это их человек, - тихо сказала Тася.

Было заметно, что она чуть-чуть волнуется.

–  Кому же тут еще быть?
– я старался говорить спокойно.

Конечно, особо опасаться нам сейчас было нечего: документы у нас

исправные, оружие мы спрятали в Такше и нас тут никто не знает. Кому мы нужны - геологи! Всадник направился прямо к нам.

–  Куда направляетесь?
– не поздоровавшись, спросил он.

Это был молодой розовощекий парень с маленькими, бегающими глазками. За плечами у него висела трехлинейка, а на боку «парабеллум» в деревянной кобуре и охотничий нож.

«Да-а, здорово они тут вооружены», - подумал я.

–  В устье Елкинды едем, - ответила Тася.

–  Зачем?

–  Мы геологи и намерены разведать устье этой речушки и берегов Ундурги.

С минуту парень о чем-то думал, затем почесал затылок под старой замусоленной кубанкой и спросил:

–  А документы есть?

Тася зло сверкнула глазами.

–  Собственно, по какому праву вы нас допрашиваете и требуете документы?!

Парень скорчил недоумевающую рожу.

–  А вот по такому, - вскинул он винтовку, - сейчас продырявлю ваши черепки - тогда будете знать, по какому праву.