Чтение онлайн

–  Ты же с бандитами якшался!

Лапушенко пожал плечами, хмыкнул.

–  Что я с ними якшался? Самогонку заставляли добывать. А не захочешь, тряхнут - и поминай как звали. Делами ихними я не интересовался, не нужны они мне.

–  Значит, помочь хочешь?

–  Не пришел бы.

–  А как?

–  Мы тут обговорили уже с твоей девкой и Черновым, порешили схитрить малость, а то бандюга этот дюже осторожный - еле меня одного отпустил.

–  Где Чернов и девушка?

–  Ушли к Терентьевне лошадей просить.

Я понял, что они решили поймать бандита без меня. Однако я не собирался отлеживаться, когда друзья идут на опасное дело. Я встал и, пошатываясь, добрел до окна. Голова кружилась, в теле чувствовалась слабость. Но я все-таки решил пойти с ними.

–  Что же вы порешили?
– после паузы спросил я.

Лапушенко встал, выбросил окурок в окно, прислонился к косяку и ответил:

–  Я пойду к Матрене, поговорю с ней и заставлю ее пойти в зимовье. Сенька там. Пусть она передаст ему мое предупреждение, что скоро в зимовье нагрянет милиция. В тайгу он не пойдет. Без коня и харчей там делать нечего. А пойдет на Ушумун или Такшу, чтобы там добыть себе коня - я же коня-то ему не оставил. Чертов мост никак не минуешь - тут его и надо подстеречь.

–  А если окружить и взять его в зимовье? Так надежнее…

–  Нельзя так. Слышно в тайге хорошо, не подкрадешься к зимовью. Собаки у меня там остались - будут гавкать. Да и он хитрый: не сидит в зимовье, а караулит где-нибудь поблизости.

Пришли Тася, Чернов и дед.

–  О-о, ты уже встал?
– удивленно сказала девушка.

–  Вроде бы.

–  Что такой грустный, браток?
– похлопал меня по плечу Чернов.

–  Радоваться пока нечему - бандюга на воле.

–  Не переживай, выловим его и вздернем на рее, - весело продолжал Чернов.
– Тут вон целую историю придумали на этот счет; не отшвартуется он, браток, пригвоздим его на якорек. Держи краба и не расстраивайся, - он протянул свою огромную ручищу и крепко сдавил мне ладонь.

–  Ну ладно, давайте поторапливаться, - озабоченно сказала Тася и подошла ко мне.
– Собирайся и ты. Сможешь?

–  Я готов.

Было решено, что Тася, Чернов и дед Евлампий сделают засаду у Чертова моста, а мы с Лапушенко поедем сперва к Мотьке, потом к зимовью, чтобы спугнуть бандита.

Не теряя времени, отправились в путь.

На улице уже рассвело. Небо над крутыми черными сопками в стороне Ундурги посветлело, а над рекой навис легкий туман. От Елкинды тянуло прохладой, пахло свежескошенной травой.

–  Давно он у тебя скрывается?
– спросил я у Лапушенко.

–  С неделю, поди, будет.

–  Откуда явился?

–  С Нерчи. Там они снова сорганизовались в банду, но их сразу же под Зюльзиканом разбили. Он вырвался, и сюда.

Лошадь моя немного приотстала, я подстегнул ее и снова поравнялся с Лапушенко.

–  Как же ты узнал, что я у Мотьки?

–  Бандюга этот мне сказал, он там зачем-то шастал и выследил тебя… Потом подговаривал меня подпереть вас вместе с Мотькой и подпалить.

«Вместе с Мотькой подпалить… Услышав эти слова, я вздрогнул, сердце тревожно забилось. Старики Зайцевы… Их тоже подперли и подпалили…

–  Ах ты, сволочь!
– вырвалось у меня.

Лапушенко недоуменно посмотрел на меня.

–  Это правда, - сказал он.
– Сенька Арап, правая рука Косого, - хитрюга и сволочь. Ишь, как ловко хотел меня втянуть в свои грязные делишки! А я-то, дурак, поверил и потащился вчера с ним. На чем сыграл гад, а! Знает, стервец, что я с Мотькой полюбовничаю… Пойдем, говорит, Мотька твоя с хахалем… - И после недолгого молчания добавил: - И стариков Зайцевых он, подлюга, загубил - те-перь-то уж я точно знаю. В ту ночь он куда-то уходил из зимовья, а явился к утру… Он это сделал, он.

У Мотькиного дома, слезая с лошади, я спросил:

–  Ты его знаешь?

–  А как же! Это сынок здешнего богатея - обдиралы Веретенникова, что жил на хуторе неподалеку от Береи.

Мотьку уговаривать долго не пришлось. Она сразу поняла, что от нее требуют, и собралась в путь. Сына она укутала покрывалом, пододвинула к кровати стол с едой и, ласково погладив по голове, молча вышла.

До устья идти не менее шести верст, и Лапушенко посадил Мотьку на свою лошадь. Не доезжая километра два, она слезла, ушла вперед. Мы подождали, когда она дойдет до зимовья (а узнали это по лаю собак), и двинулись дальше.

Лапушенко пустил лошадь рысцой, но я догнал его и предложил ехать тише. Спешить сейчас не стоило, так как мы могли застать бандита у зимовья. Если же он увидит нас, бросится в тайгу, поймать его будет невозможно, а потому его во что бы то ни стало надо выманить на чистую марь к Чертову мосту. Лапушенко осадил коня, и мы поехали шагом.

Вскоре из-за кустов вышла Мотька и быстро направилась к нам.

–  Готово, удрал, - буднично сказала она и тронула за рукав Лапушенко.
– Я теперь не нужна?

–  Иди домой, готовь на стол, приеду мириться, - ласково погладил он ее руку.

Отъехав немного, я обернулся. Мотька стояла и смотрела нам вслед, подперев рукой подбородок.

Лапушенко направил коня вниз по левому берегу Ундурги к пади Жипкос, куда направился бандит. Наше предположение оправдалось - бандит пошел на Царский тракт к Чертову мосту.

За скалистым поворотом Ундурга свернула вправо, а слева начиналась падь. У опушки леса мы остановились, спешились. Привязав коней к дереву, тихонько вышли на марь и стали всматриваться вдаль, не появится ли где бандит. Кочковатая марь заросла травой и густым кустарником, кое-где виднелись одинокие лиственницы-сухостои. Человеку, чтобы остаться незамеченным, надо идти пригнувшись…

Выехав на марь, Лапушенко предложил разъехаться.

–  Ты езжай левой закрайкой, а я правой, чтоб отсечь его от леса.

–  А как же с ружьем?
– спросил я.

Оно было у нас одно на двоих.

–  Возьми его себе, а я с палкой, все равно издалека не поймет, что это такое.

Я было стал возражать, но он настоял на своем.

Чем дальше от реки, тем кустарник на мари становился реже и реже; марь расширилась, лес отступил.

Вдруг Лапушенко махнул рукой, показывая туда, где падь разрезалась узенькой поймой речушки. Я остановился, внимательно огляделся и, наконец, увидел, как в кустарнике мелькнула голова бандита. Потом исчезла, а через некоторое время снова появилась. Бандит шел спокойно, нас не замечал. До Чертова моста от него было метров четыреста, а то и больше, а до опушки леса - ближе. Нам следовало поторопиться, чтобы отрезать его от леса. Лапушенко поскакал галопом вдоль опушки. Я тоже пришпорил коня и понесся, отрезая бандита слева. Заметив нас, он заметался по мари. Сначала бросился вправо, к лесу, но, поняв, что Лапушенко успеет перерезать путь, повернул в мою сторону. Я, нахлестывая лошадь, мчался вдоль опушки, боясь его упустить. И увлекшись погоней, не заметил, как бандит куда-то исчез. А он, видимо, поняв, что не успеет добежать до леса, спрятался где-то в кустарнике, поджидая меня. От Чертова моста мчался с винтовкой в руке Чернов, а поодаль - двуколка с Тасей и дедом Евлампием.

Бандита я увидел внезапно и совсем рядом - он выскочил из кустарника, держа наготове наган. Он появился передо мною так неожиданно, что лошадь моя резко остановилась. Я увидел перед собою грязного, обросшего человека, со злыми, наливающимися кровью глазами. И черное отверстие ствола…

Прогремел выстрел. Мимо… Лошадь бросилась в сторону, я вылетел из седла и свалился прямо на бандита. От тяжести моего тела он не удержался и упал. Минутная схватка - и рука бандита оказалась за спиной. От боли он вскрикнул и перестал сопротивляться.