Чтение онлайн

— Ты сомневаешься или пытаешься характер показать? — мерзко закудахтал дьявол. — Хотя что это я, конечно, характер. Знаешь, птичка моя, я, кажется, тебя обидел невзначай. Ты, конечно, не из тех, кто от болезни сразу умирает. Ну, помнишь, ты спрашивала, почему именно вы? Так вот ты из тех, кто умирает, предварительно поборовшись. Но так даже интереснее. Как бы тебе объяснить половчей-то? Понимаешь, люди по природе своей страшные засранцы. Тебе наверняка говорили, что изначально задумано все было идеально, но грехопадение, повреждение природы, туды-сюды… Да нет, конечно, все это бред. Пыль в глаза. На самом деле ваша популяция просто… эээ… производственный брак — если, конечно, смотреть с божественной точки зрения. Впрочем, с моей — тоже. Вы даже в пороке неполноценны, поскольку крохи божественного мешают вам пороком наслаждаться по-настоящему. Как бы ни были вы испорчены, этот шлак все равно сидит глубоко и зудит о высоком. Вы не слушаете, а он все равно зудит. Вы не слышите, но все равно не находите себе места. И пытаетесь задавить его еще большим пороком. А он все сильнее пищит.

Он был прав — я не могла отделить в его словах ложь от правды. Впрочем, не совсем так. Ложь у него притворялась правдой, а правда старательно помогала лжи. И поэтому я начинала сомневаться даже в том, в чем раньше была стопроцентно уверена. И наоборот — абсолютно невозможное начинало казаться возможным.

— Зачем «погремушка» показывает рай? — ненавидя себя не меньше, чем его, спросила я, выбравшись из-под одеяла. Я не хотела соглашаться, но и отказаться не могла — и поэтому готова была беседовать с ним, пока… в общем, долго. Очень долго.

— Ты же видела, никакого рая нет, — насмешливо оттопырил губу дьявол. — А то, что вам мерещится в игрушке… Пошлая физика. Проекция той самой Божьей искры. Вроде как излучение, которое отражается от шара и индуцирует в мозгу зрительные образы. У каждого свои. Так что вы видите исключительно свои иллюзии касательно рая. Еще вопросы есть?

Вопросы у меня были, но вместо этого я начала ругаться. Долго и изощренно. Дьявол схватил ноутбук и забарабанил по клавиатуре — видимо, кратко конспектировал.

— Ваши испорченные мозги изобретают такие выражения, которые мне в голову не пришли бы, — довольно заметил он, когда я выдохлась и замолчала. — Ну как, полегчало?

Я прислушалась к себе. Не полегчало. Только еще сильнее захотелось петь — теперь, когда я знала, как это может быть волшебно.

— Ну, ты подумай еще, — кивнул в ответ моим мыслям дьявол. — Предложение действительно в течение десяти дней. Хотя… Возможно, и дольше. Сколько там тебе еще жить осталось… нет, сколько — этого я не скажу, к чему портить интригу. Но все равно, что значат эти жалкие годы по сравнению с одинокой вечностью на грязной траве? Так заполни их хоть чем-то приятным.

Я открыла было рот, чтобы сказать что-то ядовитое, но осеклась: сонно моргая, с соседней кровати на меня смотрела Лиля.

— Мне снилось, или ты действительно пела? — спросила она.

К выписке Никита привез мне джинсы, в которые теперь можно было засунуть еще половину такой попы, как моя, и свитер с широкими рукавами, заботливо спрятавшими некрасивые красные шрамы.

— Приятно было познакомиться, но надеюсь больше с вами не встречаться, — изобразил любезность Бармалей, которого я специально нашла в ординаторской, чтобы попрощаться. — По крайней мере, в этих стенах.

— Поедем сначала к Косте, — попросила я, усевшись в машину.

— Зачем? — удивился Никита. — Его ведь так и нет.

— Мне надо посмотреть… кое на что… на кое-что.

— Как скажешь, — он пожал плечами и включил зажигание.

Почти всю дорогу мы молчали, лишь изредка перебрасываясь ничего не значащими репликами. Потому что уже очень близко подступила перспектива разговора. От которого, между прочим, во многом зависело наше будущее. Совместное будущее. Я знала, что Никита ждет, но не знала, что именно скажу ему. Сначала мне надо было увидеть «погремушку». Или убедиться, что ее в Костиной квартире нет.

Поверила ли я, что она — всего лишь автоматическое приспособление для отбора несчастных с дьяволо-иммунодефицитом? И да, и нет. То верила, то сомневалась, то снова верила. Как и всему, что он мне говорил. Казалось бы, как можно верить лукавому, тому, кого зовут отцом лжи? И тем не менее. Сначала я с ходу отметала его слова, а потом юркой змейкой проскальзывали сомнения. Взять хотя бы ту же травяную гору. Я ведь ее своими глазами видела. Но! Я же не умерла окончательно! Или… все же умерла?..

Я тряхнула головой так сильно, что в ней что-то хрустнуло и пискнуло. Никита быстро скосил на меня взгляд и снова перевел его на дорогу.

— Послушай, а тебе не кажется, что пора уже твоего брата всерьез искать? — спросил он, когда мы въехали в Купчино. — О нем ни слуху, ни духу больше двух недель. Он раньше так когда-нибудь делал?

— Нет.

— Тогда, может, сразу в полицию? Напишешь заявление.

— Сначала к нему.

— Похоже, ты не слишком-то о нем волнуешься, — это прозвучало не как вопрос, а так — ремарка в скобках.

— Не знаю, — ответила я, в очередной раз пытаясь прислушаться к своим ощущениям. — Волнуюсь, конечно. Но что-то мне подсказывает, что ничего ужасного не произошло. Мы же близнецы, на минуточку. Наверно, я бы почувствовала, если бы с ним что-то случилось. А вот то, что он сволочь, — это я знаю наверняка. И сейчас у меня будет шанс убедиться в этом окончательно.

Никита буркнул себе под нос что-то неразборчивое и свернул в переулок. Проехав насквозь несколько уныло одинаковых дворов, мы остановились у бывшего дядипашиного, а теперь Костиного дома. Двадцать лет назад эта кирпичная кооперативная девятиэтажка выглядела вполне солидно и респектабельно, но теперь вид у нее был довольно обшарпанный. Посаженные без всякой мысли кусты и деревья буйно разрослись и загораживали окна первого этажа. Каждый раз, когда я подходила к парадному, мне казалось, что в этих джунглях кто-то прячется.

Аккуратно припарковавшись в «кармане», Никита заглушил мотор.

— Мне пойти с тобой или подождать? — спросил он преувеличенно спокойно.

Я уже открыла рот, чтобы ответить «подожди», но вдруг сказала совершенно не то, что собиралась:

— Со мной. Быстрее! Пожалуйста, быстрее!

— В чем?.. — начал он и осекся, взглянув на меня.

Ключ-таблетка никак не хотел попадать в кружок домофонного замка, я выругалась, Никита взял у меня ключ и открыл дверь.

— Быстрее! — повторила я и побежала к лифту. Если бы кто-то спросил, почему я так тороплюсь, я бы не ответила. Но если бы Никиты не было рядом, я наверняка побежала бы по лестнице — на седьмой этаж.

Лифт полз медленно, я мысленно подгоняла его и барабанила пальцами по стенке.

«Ну же! Ну!!!»

Площадка. Дверь. Замок. Еще замок. Коридор.

Не раздевшись, не сняв сапоги, я влетела в гостиную, рванула дверцу серванта…

Она словно улыбалась мне — как старой знакомой. Она звенела и переливалась радугой. Я схватила ее и прижала к груди. Мне стало тепло, светло и уютно.

Хотя, пожалуй, нет. Только тепло и уютно. Но не светло.

Я повернулась к Никите. Он стоял в дверях и смотрел на меня, как будто ждал чего-то.