Чтение онлайн

Гендальф не знал, кто всем заправляет, зато неизвестный в рваной толстовке полностью отдавал себе отчет в том, кто он.

Когда-то за спиной трепались, что у него повадки эрегированного пениса. Этакое характерное покачивание и подрагивание, словно в предвкушении безраздельной власти над влагалищем. Обычно подобная стойка проявлялась в общении с подчиненными, как бы говоря о его истинном отношении к ним.

Когда-то он получил при рождении имя Пелагей – заготовку для девочки. Только родился страдающий легкой формой косоглазия пацан. Дурацкое имя ему совсем не подходило! Только не ему нынешнему. Однако иное, которое бы соответствовало новому пути, он так и не подобрал.

Когда-то, в прошлой жизни, он наделал немало ошибок.

Проработав на Ивотском стекольном заводе без малого почти всю гребаную жизнь, он, словно варан, взбирающийся по камешкам, добрался до кресла директора по головам. Правда, сладкие девочки и шипучка окружали его совсем недолго.

«ЗОЛА». Чертова «ЗОЛА».

Выкупив контрольный пакет акций, она вышвырнула его вместе с дружками на улицу. Ублюдки нуждались в заводе, тогда как он отчаянно нуждался в деньгах и хорошей жизни. Последующие несколько лет он рвал жилы, пытаясь заново пробиться в люди. Управляющий автозаправки «Лукойл». Старший менеджер «Касперского». И еще черти где. Но характер, предпочитающий мазать дерьмо на других, чем разгребать его, давал о себе знать. И в итоге он вернулся в Ивот, горя желанием пустить «ЗОЛУ» по ветру.

Но как пробраться за частокол, охраняемый лучшими цепными адвокатами? Где притаилась карта, указующая на грязное белье, место которому – под мировой лупой? Чем на скорости под сто двадцать протаранить чужую репутацию?

И ответ нашел его сам.

Глухой мартовской ночью к воротам его коттеджа прибрел довольно скользкий тип. Предложил абсурдное: пойти путем, противным Богу. А напоследок оставил занятную книжицу, содержавшую зловещие ритуалы племен Восточного Камеруна. Колдовство, убийства, призыв демонических начал и всё такое.

И он, черт возьми, увлекся. Да еще как.

Сколотив шайку из таких же, как он, обиженных кретинов, он основал местечковый культ, промышлявший в районе Старого Ивота.

Черное Солнце.

Красивое и идиотское название, подходящее для какого-нибудь бабского коктейля. Он тогда еще не знал, что «ЗОЛА» практиковала создание подконтрольных групп оккультистов и фанатиков. Их, как разменные монеты, швыряли в пасти астральным сущностям и заталкивали в глотки властям. Обычная практика.

Черное Солнце оказалось одной из них.

Просто шуты, сделавшие себе одинаковые татуировки и похитившие восьмилетнего пацана. Настоящие недоумки. Будь они хоть чуть опытнее, у них, возможно, что-нибудь и вышло с тем гребаным призывом какой-то там твари. Но вмешались два молодчика из бюро, занимавшегося расследованием всякого сверхъестественного дерьма. И нанял их не кто иной, как папаша мальца. Только не настоящий, который, кстати, давно сдох, – а приснившийся.

Кошмар, приснившийся ребенку, привел помощь! Возможно ли такое вообще? Но обо всём этом он узнал позже – пока гостевал у «ЗОЛЫ» в застенках.

Лишь немногим тогда удалось унести ноги, когда ожившее сновидение рубило их в том чертовом подвале.

Он опять ощутил на себе давящие тиски одиночества, подкрученные бессильной злобой. Тем же вечером его схватили, но не полиция или эти уроды из бюро, а громилы «ЗОЛЫ».

Себялюбивый мститель примерил пеньюар жертвы.

У него в руках выращивали насекомых, прозванных «кровавиками». Вымерший вид дохристовых времен. Прожорливые жучки питались исключительно живой плотью. В итоге его руки иссохли, став подобием пергаментных ульев, в которых сновали эти мелкие бестии. Потом беспамятство. Очнулся он уже в одной из больниц Нового Ивота.

Без рук.

Но это не помешало дебилам в полицейской форме приковать его к кровати. За сраные ноги. Да что он вообще мог ими сделать?! Пробить пол?! Сплясать чечетку?! Наследить?!

На втором часу после пробуждения он узнал, что спасением жизни обязан тем самым типам из бюро «Канун». Вот тогда-то злоба и бешенство развернулись на полную. Спасли?! Да они просто наткнулись на него, когда пересекали завод, и отрубили злогребучие руки!

Беспомощный калека, который не мог даже поонанировать, – вот кем он стал.

Его лечили, латали, штопали. И ради чего? Чтобы позднее суд раздавил его, а оставшееся от него мокрое место, словно на простыне поутру, предъявил общественности!

На третью неделю реабилитации он услышал перекликавшиеся голоски. Властные. Дрожащие. Напоенные милой злобой.

Забери нас! Покачай! Убаюкай на груди!

Шепот всегда приходил около двух часов ночи, пощипывая мочки ушей. Поначалу это казалось забавным: его, преступника-инвалида, одолевали слуховые галлюцинации. Но мир снаружи на полном серьезе слетал с катушек, и он наконец-то принял собственное безумие.

Он с трогательной вежливостью глотал все эти красненькие и желтенькие таблеточки. Казалось, они просрочены, потому что боли всё так же терзали фантомные конечности, а блеклый аппетит по-прежнему экономил больнице бюджет. После приема лекарств оставалась лишь крепнувшая в животе тяжесть. Так продолжалось, пока он, попросившись в туалет, не избил ногами медсестру. У нее даже что-то хрустнуло в шее. Счастливица: она хоть могла схватиться за место удара.

Голоса, звучавшие в голове писклявым радио, направляли его. Через шахту для сброса белья он добрался до жаркой прачечной, а уже оттуда – до подвала и подземной парковки.

В итоге, растерянный и загнанный, он очутился в углу с герметичными баками. Желто-черные ленты на их синих боках предупреждали: «ЭПИДЕМИОЛОГИЧЕСКИ ОПАСНО». Здесь оказывались органические операционные отходы, такие как жировые ткани и опухоли, а также – пищевые остатки из инфекционных отделений и живые вакцины, не пригодные к использованию. Раз в неделю их забирали, вывозили и сжигали в крематории на Кетчерской.

Однако источник голосов обнаружился не в самих контейнерах, а за ними.

Вещали его некогда отрубленные руки!

Будто долговязые любовники, они сплелись в иезуитский посох, лежавший в сырой темноте, среди паутины и мусора. Зеленоватый огонь навершия пульсировал мягким нервом. Он знал, чувствовал: непостижимое существо, вторгшееся в Брянскую область, благословило его ампутированные конечности, превратив их – в совершенное орудие мести.

В орудие, которое он, черт побери, не мог взять!

С губ посыпались первые сухие смешки, вестники истерического смеха, – и плечи пронзила чудовищная боль. Из бинтов и обветренных шрамов рвалось нечто. Он упал на грязный асфальт, с воплями собирая телом грязь парковки. Контейнеры с органическими отходами задергались. Когда всё закончилось и неожиданный приступ боли стих, он встал и потер онемевшее от крика лицо.