Чтение онлайн

Обычно у неё получается угомонить мать. Сашка с детства сильнее меня натурой. Даже мать признает в ней лидера, и прислушивается к её словам. В отличие от меня, мямли.

Наконец, они скрываются в доме, а я нервно поправляю полы своего халата, чувствуя себя неуютно под взглядом Гордеева.

Красная, распаренная. И в колхозном халате с рисунком «вырви глаз», времен маминой молодости.

— Не отстанешь, значит? — говорю первой, чтобы хоть что-нибудь сказать и прервать неловкое молчание.

— Не отстану, — подтверждает он.

— Вижу, ты под впечатлением от несостоявшейся тещи, — нервно усмехаюсь, представив всю эпичность знакомства Егора с моими родителями.

Пусть порадуется, что вовремя со мной развелся.

«Посмотри на маму, чтобы понять, какой будет твоя жена в будущем». Но это же не про нас, да и от мамы я мало, что взяла.

И, если разобраться, ему об этом знать не нужно. Может, сразу после такого знакомства передумает меня доставать.

— Нет, не удивлен, — хмыкает. — Ты же предупреждала, помнишь?

Да уж, предупреждала, не спеша знакомить мужа с родителями. Мать у меня путешествовать не любит, все требовала, чтобы мы к ним явились. А мы планировали их навестить на зимних каникулах.

В итоге я и приехала к родителям той зимой. Одна. Условно, если не считать, в моём чреве подрастающую Ксюшку.

Мне тяжело говорить, на него смотреть. Сердце до сих пор трепыхается в груди. Но Сашка права, надо выяснить, что ему от меня надо?

Сажусь на лавку, ровно напротив Егора. Нас разделяет стол. Специально устраиваюсь так, чтобы не соприкасаться ни руками, ни ногами.

— Ты хотел поговорить? Говори.

— Даже не знаю, с чего начать, — проводит рукой по волосам, что означает крайнюю степень волнения.

Ну надо же, разволновался.

— С начала, — подсказываю ему.

— Я думал, ты замужем.

— Индюк тоже думал, — не могу удержаться от горького сарказма. — Я в курсе вообще-то. Твоя не сестра мне все популярно объяснила.

— Конкретнее, — сразу же подхватывается он. — Что она тебе наговорила?

— Ну, во-первых, я тебе изменила. Во-вторых, как-то тебя подставила по работе. Поэтому ты, видимо, не мог даже расстаться по-человечески? — смотрю прямо в его глаза, пытаясь уловить хоть каплю раскаяния за откровенно не мужской поступок с расставанием по телефону.

— Не по-человечески, значит? Вообще-то я дал тебе развод по твоему желанию, Вася, — снова желваки на его лице ходуном заходили. — Тебе же были не интересны мои проблемы.

— А проблемой, судя по всему, была я и моя беременность? — в ответ зашипела я, уперевшись ладонями в деревянную столешницу. — Мешала вам с Ангелиной радостно воссоединиться!

— Так, стоп! Мы снова неправильно начали разговор, — рыкнул Гордеев. — Я понял, что ни хрена не понял. Начнем с того, что я о твоей беременности не знал. Не хочешь сказать, почему?

— Наверно, потому что кто-то слишком умный и гордый послал матом меня по телефону и не желал видеть! — эмоционально отреагировала я.

— Что-о?! Когда я тебя посылал?

— Сейчас, подожди, — сделала я знак рукой и, подскочив с места, побежала к дому.

Естественно, при моем появлении все семейство было в сборе, нетерпеливо поджидая меня.

— Ну, и? — чуть ли не одновременно поинтересовались родные.

— Не сейчас! — гаркнула я, и поскакала вверх по лестнице в свою комнату.

Где-то там в нижнем шкафчике комода пылится мой старый телефон.

Быстро нашла искомый гаджет, ожидаемо разряженный. Подхватила вместе с зарядкой и побежала обратно.

— Сейчас я ему покажу, «КАК» он меня посылал, — приговариваю себе под нос.

Вбегаю обратно в беседку, включаю зарядку телефона в розетку (папа сделал, да). Гордеев молча наблюдает за моими хаотичными манипуляциями, не понимая, что я хочу сделать.

— Что происходит? — не выдерживает-таки.

— Погоди, реанимируется сейчас, все покажу, — отмахиваюсь от него.

Смартфон наконец, включается, быстро ищу его последнее сообщение. Нахожу искомое и подаю телефон Егору, предлагая прослушать, если запамятовал.

— Вот, послушай! И дату посмотри, если забыл, — ехидно говорю ему, включая голосовое:

«Как ты могла?!.. Ты меня подставила, блять!.. Пошла вон!.. И запомни, я никогда тебя не любил, шлюха!.. Убирайся к черту из моей жизни, предательница!»

Смотрим друг на друга широко раскрытыми глазами. Его брови ползут вверх. Удивленно? Не уверена, что правильно считываю его эмоции.

Тоже выразительно выгибаю бровь.

Затем меня и вовсе начинает штормить от неприятных воспоминаний и боли.

— Но я же… Что это?! — бормочет невнятно он, потом снова смотрит в экран, читает следующее текстовое сообщение, еще больше нахмурившись.

— Пиз*ец!

А чего так? — хочется спросить с язвительностью и усмешкой стервы, но я молчу.

Горло сдавил спазм. Ну, не размазня ли? Всегда так, шквал из эмоций, которые с усилием пытаюсь держать, но слезы предательски выдают мое состояние раздрая.

Смаргиваю ненужную и неуместную сырость, (да, её я тоже стыжусь, считая слабостью), смотрю внимательно, что он скажет дальше.

Егор поднимает взгляд на меня, открывает рот, чтобы что-то сказать, но не успевает.

— А ты мой папа? — изумляет нас детский голосок где-то снизу.

Непроизвольно ахаю. Ах ты, егоза моя мелкая! Наверно, родители с Шуркой слишком громко обсуждали гостя, что подняли ребенка с постели. Еще и просветили ненароком, кто он приходится Ксюшке. Не, не специально, нет! Просто мама, как всегда, не сдержала эмоций. Так увлеклись, что внучку проворонили. Если бы засекли, то из дома точно не выпустили.

И я, конечно, в шоке от ситуации в целом, и от того, что она так смело подошла, по сути, к чужому дяде. Но!

Тут же осознаю, что она не я, у нее нет той зажатости, что у меня в детстве, да и сейчас я порой «страдаю хренью», как говорит Шурка.

Дочь спокойно общается со взрослыми и детьми, несмотря на то, что в детский сад МЫ не ходим. У нее все в порядке с социализацией в отличие от меня. Дочь знает, что с чужими дядями и тетями нельзя никуда уходить, но общаться можно, хоть и не желательно.