Чтение онлайн

Кадеты долго не могли успокоиться. В длинных ночных рубашках они прыгали на кроватях, шумели, устроили кучу малу. Вошёл дядька и, отчаянно ругаясь, припугнул побить ремнём самых неугомонных.

Ребята притихли, но спать, похоже, не собирались. Сгрудились у кровати кадета Петьки Лосева, слушали, о чём он рассказывает, и послушать было что. Подошли и два робких инородца-киргиза, хотя по-русски ничего не понимали и говорили к месту и не к месту только «да» и «нет».

Лосев оказался второгодником и знал всё о здешних порядках.

– У нашего ротного командира кличка Спартанец. Потому что любит всякие гимнастические упражнения. Вина не пьёт, сигар не курит, в комнате у него кровать да стул, больше не надо, говорит.

– А он добрый или злой? – спросил кто-то из мальчиков.

– Добрый. Воспитатель Любарский тоже добрый, мы любили, когда он дежурил. А вот Франц ужасно строгий. Чуть что – под арест и в увольнение не пускает.

– У-у… А за что?

– Да ни за что, подумаешь, свистнул в строю.

– Лосев, миленький, расскажи ещё что-нибудь!

Петька, развалившись на кровати, чесал языком, сочинял должно быть с три короба. Минька и верил и не верил. Он утомился, стал клевать носом, но даже сквозь сон слышал, как упрашивали ребята:

– Лосев, голубчик, расскажи ещё! Ну пожа-алуйста, ну что тебе сто-оит…

– После. Завтра в шесть часов подъём.

Раз или два Воробей просыпался ночью и слышал сдавленные всхлипы. Кто-то из будущих скобелевых и нахимовых плакал, уткнувшись в подушку.

«Это с непривычки, – пожалел он неизвестного кадета, – к мамке хочет, понятное дело…»

Горн пронзительно затрубил рано утром, едва за окнами посветлело. За ночь у Миньки выскочил из головы весь предыдущий день, он думал, что спит дома в своей постели. Увидел ряды кроватей, полуодетых ребят с полотенцами и всё вспомнил.

Вместе с другими он побежал в умывальню, дождался очереди к крану и был немедленно оттеснён второгодником Лосевым.

– Ну ты, мелюзга, уступи старшим! – нахально сказал Петька.

Минька поскользнулся на мокром каменном полу, ненавидяще уставился на бритый затылок Лосева, в груди заворочалось что-то горячее, ударило в голову.

– Ты не очень-то здесь командуй, не командир!

Петька повернул мокрое лицо.

– Сегодня уже буду над тобой командовать. Я второгодник, а второгодник знаешь кто? Считай, что генерал. Хочешь пари, что меня старшим по отделению назначат?

– Что ещё за пари? – исподлобья посмотрел Минька. Это словцо он слышал впервые.

Лосев расхохотался:

– Дурак, деревенщина! Откуда ты такой взялся, а? Пари – это спор. Давай поспорим, что меня назначат старшим по отделению.

– Проваливай.

– Ну давай, Вознесенский, давай… А-а, боишься!

– Никто тебя не боится, – буркнул Минька.

– Давай поспорим на целковый. Ты проиграешь – мне рубль дашь, я проиграю – тебе отдам. Идёт? – Лосев обернулся к ребятам: – Братцы, разбейте.

Минька сжал Петькину руку, кто-то из ребят разбил – пари состоялось.

– Напрасно ты с ним поспорил, – шепнул бледнолицый Сева, – он второгодник, воспитатели всегда старшими второгодников назначают. Они всё здесь знают, объяснять ничего не надо. Ты уснул вчера, а я слышал… Вот, рубль теперь проспоришь. Есть у тебя целковый-то?

– Ну это мы ещё поглядим, кто проспорил! – обронил Минька и плеснул в лицо пригоршню холодной воды.

Рубль у него имелся, лежал в копилке серебрушками и медяками, но расставаться с ним так просто Минька не собирался. Не на таковского нарвался, шалишь, брат!

После молитвы и завтрака начались занятия. Перед уроком в класс явился командир роты Дударь, по прозвищу Спартанец, высокий и худощавый полковник.

– Встать! Смирно! – закричал Лосев, вскакивая. Его примеру последовали остальные.

Командир сказал просто: «Садитесь, ребятки», и Минька почувствовал, что Спартанец ничего себе мужик, с понятием.

– Старший, возьмите ещё одного кадета и принесите учебники. Кто у вас старший? Вы, Лосев? Выполняйте.

Минька перехватил торжествующий Петькин взгляд и, не помня себя, вскочил:

– Пётр Порфирьевич, почему Лосева старшим? Он второгодник, стало быть, отстающий, это плохой пример.

Дударь удивлённо поднял брови.

– Как ваша фамилия, кадет?

– Вознесенский, господин полковник.

– Вы предлагаете себя?

– Н-нет… я не поэтому… – замялся Воробей и покраснел, – то есть да, предлагаю.

Голова работала бешено. Ответь Минька «нет», командир обведёт глазами воспитанников, спросит: «Есть желающие?» – и все, конечно же, промолчат, потому что не захотят ссориться с Петькой. И тогда Спартанец скажет: «Если нет других желающих, то старшим назначается Лосев».

– Отлично, – кивнул Спартанец, – завтра после занятий устроим спортивные состязания, и пусть победит сильнейший.

Класс одобрительно загудел. Ещё бы, ничего другого не стоило ждать от преподавателя гимнастики.

– Лосев, Вознесенский, идите с дядькой на склад учебных пособий и принесите учебники.

В коридоре Лосев пихнул Миньку плечом:

– Ты зачем влез?

– Захотел – вот и влез.

– А может, ты фискал?

– Сам фискал и подлиза! – взъярился Воробей.

– Я всё равно буду старшим, готовь рублик.

Дядька привёл их на склад, отдал две стопки учебников по немецкому языку. На обратном пути, уже без дядьки, Лосев снова стал задираться, нарочно толкать локтем, чтобы Минька выронил учебники.

– Ты меня не пихай! Как дам раза – вытаращишь глаза!

Лосев фыркнул и рассмеялся:

– Разговариваешь, как деревенский мужик, лапти в навозе!

У Миньки помутилось в голове. Он глубоко вдохнул и забормотал про себя, как учил батюшка: «Отче наш, иже еси на небесех…» Если бы не мешали учебники, Воробей показал бы мерзавцу «лапти в навозе», одними кулаками показал бы, без всякого торканья.

Нахмурился и сказал:

– Я с тобой ещё поквитаюсь.