Чтение онлайн

Безусловно, на протяжении всей истории человечества заключались браки различного типа. Можно утверждать, что если Стив не собирался быть более чутким в своем отношении к людям (и если он хотел жениться), то ему очень повезло, что в его жизни появилась Лорен. Более того, если она выбрала себя для него таким образом, как говорили некоторые люди, то все это указывает, что она подходила для Стива. Я предполагаю, в итоге он все узнал, и мне всегда было интересно, что он об этом думал.

Лорен знала, как позаботиться о себе. Хотя, по ее признанию, она не была добрейшей души человеком, я видела в ней способность к извлечению личной выгоды, в которой, как я считаю, есть то, что заслуживает восхищения и опережает свое время в контексте появления у женщин новых прав. Мне начало казаться, что она идеально подходит для Стива. Ее «толстокожесть», стремление достичь своей цели и уравновешенность – всё говорило, что она может справиться с тем, что он мог выкинуть. Я не не любила ее. На самом деле мне было легко с ней общаться. Вскоре после их женитьбы она неожиданно пришла в мой дом, села со мной на крыльцо и рассказала мне, почему любит его. Я верила ей, однако мне было интересно, почему она мне это говорила.

Теперь я понимаю, что ее приход мог преследовать цели стратегического характера. В другой день она шла за Стивом по пятам через мою гостиную, с энтузиазмом говоря: «Какой же ты хороший отец!» Стив был довольно скверным отцом, любой мог это понять. Все также понимали, что он хотел слышать о себе хорошее, даже выдуманное. Лорен была готова делать это для него.

С момента начала отношений между Стивом и Лорен прошло около пяти месяцев, когда он попросил меня пригласить их на ужин, чтобы познакомиться с ними как с парой. Но эта просьба напрягла меня, и я не решилась ее исполнить. Забота о ребенке, особенно когда ты мать-одиночка, – довольно изматывающее занятие. У меня не было лишних денег, и к вечеру я уставала после целого дня, пока работала, проезжала сорок миль, чтобы отвезти Лизу в школу, готовила ужин, укладывала дочку, беседуя с ней и рассказывая ей историю. К 20.30 я уже обычно лежала без сил. Почему он просто не мог отвести нас троих в какое-нибудь место, чтобы мы могли поговорить, и не заставлять меня проделывать много лишней работы? Вскоре я всё поняла. Стив пытался перераспределить роли, чтобы они укладывались в его новый сценарий. В этот раз мне отводилась роль его матери, что превращало Лорен в мою сноху. Тогда становилось логичным, что я должна была организовать для них ужин.

Я чувствовала себя оскорбленной. Внутри меня все бушевало.

Неужели все снова возвращалось к одной сплошной лжи?

Я не пригласила их на обед. И не обсуждала со Стивом этот вопрос, даже не поднимала. Это привело бы лишь к кошмарному спору, поэтому я просто спустила все на тормозах, оставив дело незавершенным, как это обычно между нами случалось.

На протяжении многих лет Стив и большинство людей, занимающихся продвижением его образа, включая маркетологов, адвокатов, биографов и людей из его окружения, в разное время и разными способами пытались публично выставить меня в образе незначительной персоны, чокнутой любительницы поживиться за чужой счет и утверждали, что я забеременела, чтобы получить доступ к богатству Стива. У меня нет стремления лгать. Меня ужасает умышленная ложь. У меня крайне плохо получается врать, мое лицо меня всегда выдает. Лишь проливая свет на правду, я становлюсь сильнее. Таков закон моего бытия. И тогда насколько же странно, что меня публично облили грязью за то, чего я не делала и что Лорен успешно провернула, чтобы стать его женой? Стив уважал власть, и Лорен заработала свое место рядом с ним, поступив так, как поступила.

В 1998 году Энди Херцфелд, один из первоначальных членов команды по разработке «Мака», вместе со своей женой, Джойс Макклюр, пригласили меня сходить с ними на концерт Боба Дилана в Шорлайне. Я решила не упускать возможность посмотреть на «дедулю Дилана» – так Джойс ласково называла его. Это было одно из наиболее мощных выступлений, которое я когда-либо видела. Группа музыкантов Дилана в составе четырех человек выдавала невероятно мощный звук. Мне просто снесло крышу. Когда они заиграли «All Along the Watchtower», создалось впечатление, что эта песня поднимает ветра, чтобы сотворить из пустоты шторм. Весь концерт был похож на обряд с Диланом в роли шамана. Воспоминания о том вечере и об этой песне оставались со мной все эти долгие годы по одной простой причине: частичка Стива чувствовалась внутри всех без исключения песен-святилищ, которые Дилан когда-либо написал, – возможно, что в этой сильнее всего.

В тот вечер мы сидели в ложе Воза еще с примерно двадцатью людьми. Воз! Наши встречи с ним прекратились еще до того, как Лиза появилась на свет. В антракте, когда он узнал, что я присутствую на концерте, он обернулся и взглянул на меня c переднего ряда с изумлением. Мы смотрели друг на друга очень, очень долго. Я помню, что все эти счастливые люди пытались заставить меня встать и поговорить с ним. «Поднимайся. Сядь рядом с Возом и пообщайся с ним». Однако я вжалась в свое кресло в дальнем углу ложи. Это была очень странная сцена: Воз смотрел на меня так пристально, что я просто не могла пошевелиться и говорить. Прошло почти двадцать лет с тех пор, как мы общались друг с другом, но, судя по тому, как он смотрел на меня, он имел некое представление о том, через что я прошла.

Намного позже, в 2006 году, я услышала интервью Воза на Норзвест паблик радио в программе City Arts and Lectures. Помимо прочего он рассказал свою личную историю, приведшую к появлению Apple. Мне она показалась трогательной. Также было крайне интересно услышать о том, как его личность и творческая изобретательность проходили красной линией сквозь историю Apple. Я всегда знала, что Стив ожидал, что будет знаменитым, однако я никогда не думала о том, что все это значит для Воза. Не имея реального представления, я допускала различные варианты, однако, когда я слушала в тот день его интервью, передо мной предстала удивительная история, и я почувствовала, как все кусочки пазла собираются воедино. Воз рассказал, что, когда он был ребенком, он хотел стать инженером, как его отец. Не испытывая стремления к богатству и славе, он просто любил своего отца и хотел быть похожим на него.

Когда Воз разработал прототип первого персонального компьютера, Стив сказал что-то наподобие: «Хей! Мы можем это продавать». Но из этого интервью я поняла, что Воз не очень позитивно относился к идее стать сооснователем Apple и что Стиву пришлось уговаривать его на совместный бизнес. Стиву нужен был Воз, поскольку, хотя Стив хорошо разбирался в вопросах технологии, Воз был технологическим гением. Если бы Воз сделал иной выбор – как он по сути и поступил, – тогда Стиву пришлось бы найти другого Воза. Я так себе это представляю, поскольку Стив стремился двигаться вперед, стать знаменитым и создать свою марку. (Что касается другого творческого гения, я считаю, что Стив был каким-то образом воодушевлен любовью Дилана играть с амплификациями. Стив, вне всякого сомнения, был гением амплификаций.)

Вернемся к тому интервью 2006 года. Именно благодаря рассудительности Воза я узнала даже больше о том, что происходило, когда проводящий интервью упомянул одну фразу из книги Воза. Что-то о том, что он (Воз) скорее предпочтет быть парнем, который смеется, нежели парнем, который контролирует ход вещей. Интервьюер спросил, имеет ли он в виду Стива. «Нет», – сказал Воз. Это просто его «общий подход к жизни».

Иногда люди не озвучивают какие-то вещи, поскольку слишком многое понимают. Иногда они молчат, поскольку понимают недостаточно. Иногда люди говорят, не успев действительно понять. А иногда они предпочитают молчать, поскольку знают, что никто не слушает. Однако все это часть истории, эти разговоры и молчание.

Мою историю со Стивом настолько легко можно неверно истолковать, что я предпочитаю не общаться с представителями прессы слишком часто. У общества есть свои представления о типе женщины, которая утверждает, что могущественный человек вроде Стива является отцом ее ребенка, – не важно, что он и в самом деле отец нашего ребенка. Я не стремилась опровергнуть этот сложившийся стереотип.

Судьбы женщин, связанных с так называемыми великими мужчинами, мало волнуют общество. Когда мое мнение утратило значение и мне было практически не за что постоять, Стив использовал эту человеконенавистническую неразбериху, чтобы избежать ответственности (словно ответственность являлась чем-то плохим). Все просто и очевидно. Никому не было дела, поэтому я безмолвствовала и трудилась, чтобы защитить своего ребенка и позднее чтобы свести его с его отцом. Я руководствовалась материнским инстинктом, ведь у меня не было возможности бороться со Стивом и его финансовыми кругами. Мы с Лизой действительно страдали и должны были быть защищены законом и обществом. Однако так не случилось. Вместо этого я более тридцати лет училась не высовываться, наблюдая за положительными и отрицательными качествами характера Стива.

Секрет сложившегося вокруг Apple культа целиком заключался в таинственности, однако Дэниэл Коттке стал добровольным источником информации о Стиве и об Apple (а также обо мне). Я думаю, что Дэниэл начинал общаться с репортерами, не успевая понять свою связь с истиной. Но он говорил так хорошо и был настолько доступен, что многие обращались к нему. Какая находка для журналистов! Стив ужасающе ненавидел его за это. Я уверена, что на большинстве работ, посвященных истории Apple, лежит отпечаток суждений Дэниэла. Мы живем во времена получения информации сразу из большого числа источников. Это хорошая вещь, ведь истина достигается путем выслушивания различных толкований одной и той же истории. Полностью поддерживаю это.

Дэниэл был одним из первых тринадцати постоянных штатных сотрудников Apple, но единственным из первой сотни, кто не превратился в мультимиллионера. Когда стало понятно, что Коттке не получит сопоставимый с другими сооснователями «кусок пирога», именно Воз обеспечил получение Дэниэлом пакета акций в Apple. И я слышала, что Стив поднял Воза за это на смех.

Дэниэл воспользовался частью своего пакета акций для того, чтобы приобрести дом в викторианском стиле в Пало-Альто. Сейчас его дом переполнен всяческой утварью. Он коллекционирует все, что находит интересным. В результате его хлам лежит повсюду: от крыльца на входе и коридора в дом вплоть до каждой ступеньки ведущей наверх лестницы, а также находящегося на первом этаже зала, комнат и заднего двора. Расположенные в линию высокие стеллажи забиты до отказа во всех комнатах и блокируют идущий от окон свет. По территории его дома придется пробираться по тропинкам, сквозь пространство с негативной энергией, которая накопилась между ценными предметами.