Чтение онлайн

Ганза подошел к хмурому Матею.

— Вот черти, дрались как бешеные! А Петр-то? Наскочил на тебя как черт…

— Получил по заслугам, как и твой Кириченко, это им за Власту и Фросю, — мрачно ответил Конядра.

— Слава богу, все кончено, — продолжал Аршин, — а то я трясусь, как студень. Что-то перестало мне все это нравиться — вернусь целым в Филоново, дам попику на молитву. Когда еще до города доберемся…

Матей не ответил. Он чувствовал, что какой-то рок привязывает его к этому уголку земли. Хорошо, что Сыхра решил не заезжать в станицу. Сегодня Матей не мог бы встретиться с Зиной.

В штабе дивизии отдавали себе отчет, что налет на монастырь и пленение генерала Мурина подхлестнет ожесточенных белых. Бронепоезда и кавалеристы Киквидзе не успевали очищать магистраль от противника. Красноармейцы падали от усталости, часто и голодали. В частях свирепствовали тиф и дизентерия. В это напряженное время пришло сообщение, что Сталин распорядился арестовать генералов из штаба Царицынского фронта.

— Наконец-то наши разобрались, что Носович и вся его темная компания — изменники, — сказал Киквидзе командирам полков, пронзая взглядом Книжека. — Арестован и этот тип, которого привозила к нам Маруся. Он тут у меня все вынюхивал! Теперь уже белые не получат Царицын!

— Да, еще немного — и поздно было бы. По вине этих предателей мы попали в такое положение, — с горечью отозвался Медведовский.

Ясно было, что Краснов стремится зажать в клещи и раздавить шестнадцатую дивизию, чтобы обеспечить себе тыл для наступления на Царицын. Его отряды появлялись внезапно, эпизодические вылазки красноармейцев давали все меньше эффекта. Белогвардейские полки и отряды белоказаков нападали на магистраль, разрушали пути, убивали защитников.

Киквидзе предпочитал сам наступать, но у командования Южного фронта не хватало бойцов, чтобы помочь ему. А Сиверс словно не хотел уходить из-под Воронежа и требовал, чтобы шестой кавалерийский полк Киквидзе занял Новохоперск. Как вырваться из окружения? На путях в Филоново стояло шестнадцать составов с трофейным военным имуществом, бронепоезда и эшелоны шестнадцатой дивизии. Командиры не находили решения. Норберт Книжек предложил отступить к Воронежу и соединиться с бригадой Сиверса, но начальник штаба дивизии Семен Веткин этому решительно воспротивился. Уже несколько дней никто не видел его привычной добродушной улыбки. Киквидзе молча, понимающе переглядывался со своим заместителем Медведовским.

— Не забывайте, товарищ Книжек, что время работает против нас. Мы должны пробиться, иного решения я не знаю, — решительно заявил Веткин. — Не возвращать же Краснову отбитое у него же имущество.

Книжек пожал плечами и испытующе посмотрел на Киквидзе. Тот не ответил. Кавалерийские командиры поддержали начальника штаба. Командиры пехоты молчали. Артиллерист Борейко наклонился к командиру третьего Рабоче-крестьянского полка, рыжему Яковенко:

— Стоит попробовать то, что предлагает начштаба. Мои батареи в порядке, снарядов пока хватает. — Лицо Борейко горело от возбуждения.

— Я тоже думаю, что ничего другого не остается, — рассудительно ответил Яковенко. — Но это будет стоить больших потерь в людях.

Вацлав Сыхра швырнул на пол окурок и подошел к карте, разложенной на столе.

— Товарищ начдив, — четким учительским тоном произнес Сыхра, — если позволите, я бы посоветовал двинуться по железной дороге на север, в направлении Поворино — Балашов, проще говоря, уйти из Донской области. Там бы дивизия отдохнула, переформировалась и со свежими силами вернулась в Филонове. — И его тонкий пожелтевший от махорки палец провел по карте черту к северу.

Книжек наморщил лоб, собираясь что-то возразить, но Веткин вскочил, опередив его:

— Так и я думал, Вячеслав! Но сначала пошлем разведку на Балашов и Новохоперск. Она передаст нам сведения и подождет дивизию в Поворине.

— Это может выполнить второй Интернациональный, — заявил Сыхра. — У нас подходящее оснащение, есть и пушки и конница.

— Дорогой мой, — устало сказал Киквидзе, — я хочу, чтобы вы охраняли тыл дивизии. Разведку я поручил третьему стрелковому. Товарищ Яковенко, вы готовы?

— Да, товарищ Киквидзе, — ответил Яковенко. — Можем выступать, когда прикажете.

Выйдя из штаба, Яковенко взял Сыхру под руку. Оба они небольшого роста, худощавые. Часто они, с переменным успехом, играют в шахматы.

— Будешь вспоминать, если не увидимся больше? — сказал командир Рабоче-крестьянского.

Комбат выпустил облако махорочного дыма.

— Дорогой Андрей Константинович, не поддавайся страху! У тебя теперь опытные бойцы, пройдешь с ними даже через ад. До свидания в Поворине!

Яковенко пожал ему руку и улыбнулся блестящими глазами. Скрипя новыми сапогами, к ним подошел Книжек, притворяясь веселым. За ним шагал Кнышев, нервно покусывая кончики усов.

— Я вам чуть ли не завидую, товарищ Яковенко, — сказал Книжек, — сможете спать всю дорогу. Вокруг Поворина нет белых…

— Не рассказывайте сказки, — сердито перебил его Кнышев. — Они вокруг так и кишат, как волки. К счастью, Яковенко нет надобности утешать.

— Начдив сегодня видит все в черном свете, — холодно ответил Книжек. — До Воронежа мы, конечно, добрались бы легче. Грязи свободны, а Мамонтов рыскает бог знает где.

— Опять ошибаетесь, командир, — уже нетерпеливо возразил Кныгпев.

Яковенко, не желая больше слушать Книжека, распрощался со всеми и пошел к своему полку. Книжек усмехнулся:

— Люблю я этого парня. Ко всему относится серьезно и отлично разбирается в ситуации. Не было бы тебя, Сыхра, я попросил бы его. Как думаете, товарищ комиссар?

— Вячеслава мы никому не отдадим, — резко ответил Кнышев.

— Что ж, будь по-вашему, — ответил Книжек смеясь. — Всего доброго, а я еще зайду к Голубиреку.

Рабоче-крестьянский полк двинулся из Филонова под вечер. Командиры ехали вместе с бойцами. Яковенко со своими начальником штаба Зайцевым и комиссаром полка Иваном Ионычем Антоновым находился в последнем вагоне первого эшелона. Машинисты приготовили паровозы к дальнему пути, пулеметчики на паровозах могли открыть огонь в любую минуту. После полуночи вышла бледная луна и осветила холмистый край с темными полосами рощ и отдельными купами деревьев. Поля расстилались мирные, успокаивая взор бойцов.

Другие полки, оставшиеся в Филонове, были готовы к погрузке в эшелоны. Киквидзе со своим штабом и командирами полков и батальонов занял зал ожидания.

У дверей сидели командиры бронепоездов. Было их шестеро. Черные кожаные фуражки со звездами они держали на коленях, их мужественные лица выражали решимость. Их никогда не звали к начдиву на совещание или на чай, но сегодня они пришли, чтобы лично выслушать приказ Киквидзе.

— Лучше ехать с пехотой, им бы легче дышалось, — сказал крайний, высокий широкоплечий человек с морщинами на лбу.