Чтение онлайн

Решающую роль в истреблении турецкого флота в этих условиях сыграл артиллерийский огонь русских кораблей, выделенных для обеспечения атаки брандеров.

Русская морская артиллерия уже тогда имела несравненное превосходство над корабельной артиллерией других флотов. Русские корабли были вооружены универсальным орудием — единорогом, изобретенным еще в 1756 г. ружейным мастером Мартыновым, опередившим почти на 70 лет французского инженера Пексана с его бомбической пушкой.

Дальнобойность и универсальный характер снаряда единорога делали его чрезвычайно ценным орудием в борьбе с береговыми батареями и при обстреле рейдов противника с больших дистанций. Именно эти качества единорога и были как нельзя лучше использованы адмиралом Спиридовым при организации тактического взаимодействия корабельной артиллерии и брандеров в Чесменском бою.

Массированный артиллерийский огонь зажигательными снарядами в сочетании с эффективными действиями брандера лейтенанта Д. С. Ильина решили участь турецкого флота.

Таким образом, Чесменская победа является показателем высокого боевого мастерства и моральной стойкости моряков русского флота того времени. Вместе с тем она явилась венцом военно-морского искусства адмирала Спиридова.

После Чесменского сражения для всех стало очевидно, что Турция проиграла воину. Но турецкое правительство, продолжая идти на поводу у французской дипломатии, медлило с мирными переговорами.

Одержав победу при Чесме и уничтожив турецкий флот, русская эскадра могла легко прорваться через Дарданеллы и нанести сокрушительный удар по турецкой столице. Но Алексей Орлов от похода на Константинополь отказался, несмотря на то, что на этом настаивал Спиридов.

Успех, достигнутый в Чесменском бою, не был полностью использован. Орлов ограничился блокадой Дарданелл и крейсерством в восточной части Средиземного моря.

Уже 28 июня, после исправления повреждений, полученных в бою, русские корабли покинули Чесменскую бухту. Отряд в составе трех линейных кораблей, двух фрегатов и транспорта под командованием Эльфинстона направился к Дарданеллам. Остальная часть флота пошла к о. Лемнос, по занятии которого предполагалось создать в порту Мудрос главную базу для флота. Отряд Эльфинстона в начале июня занял позицию между о. Тенедос и малоазиатским побережьем и установил блокаду Дарданелл.

11 июля были обнаружены два турецких корабля, которые до того крейсировали в Эгейском море, а теперь спешили на защиту пролива. Русский отряд сделал попытку отрезать им путь, но течение и сильный ветер помешали этому. Турецкие корабли успели войти в пролив на буксире своих гребных судов. Отряд русских кораблей также вошел в пролив и в течение двух дней вел с ними перестрелку. На третий день турецкие корабли, под прикрытием береговых батареи, поднялись по проливу вверх. Эльфинстон не стал преследовать противника. Несмотря на медлительность и нерешительность Эльфинстона, появление русских кораблей в Дарданеллах вызвало переполох в Константинополе.

«Надежда властвовать миром,— писал находившийся тогда в Турции французский инженер де-Тотт,— вдруг перешла к сознанию ничтожества, и при известии о появлении русских... Константинополь потерял голову. Падишах в живейшей тревоге, министры удручены, народ в отчаянии, столица в страхе перед голодом и нашествием. Таково настоящее положение империи, которая за один месяц перед тем считала себя столь грозной».

После перестрелки с турецкими кораблями отряд Эльфинстона покинул Дарданеллы и отошел к о. Имброс, решив занять здесь позицию для наблюдения за входом в пролив.

Основные силы флота, придя к о. Лемнос, высадили десант, который быстро очистил остров от противника. Оставалась незанятой только крепость Пелари. Для ее захвата было послано тысяча триста человек, но овладеть крепостью штурмом не удалось. Пришлось начать осаду. В первых числах августа на окрестных высотах осаждающие воздвигли девять батарей и открыли огонь по крепости. В сентябре количество десантных войск было увеличено. Русские стали готовиться к штурму. Турки, узнав о прибытии русских подкреплений и подготовке штурма, решили сдать крепость. 25 сентября в русский лагерь прибыли турецкие уполномоченные, чтобы подписать условия капитуляции. Но одно неожиданное обстоятельство сорвало сдачу крепости. Контр-адмирал Эльфинстон покинул самовольно свой отряд, блокировавший Дарданеллы, и на линейном корабле «Святослав» отошел к о. Лемнос. Не доходя несколько миль до острова, корабль наскочил на камни и разбился. Бросив гибнущий корабль на произвол судьбы, Эльфинстон перешел на другой и пришел в бухту Пелари. Некоторые корабли его отряда, узнав о гибели «Святослава», оставили свою позицию и поспешили на помощь его экипажу. Блокада Дарданелл была ослаблена.

Воспользовавшись этим, турки срочно перебросили значительные подкрепления на о. Лемнос. Переговоры о сдаче крепости были прекращены. Превосходящие силы турок атаковали тыл русского десанта. Осаду крепости пришлось снять, а войска с острова эвакуировать. Флот направился к о. Парос, который турки поспешно оставили, узнав о приближении русских. В порту Ауза на этом острове была устроена главная база русского средиземноморского флота. Здесь были сосредоточены не только арсенал и склады, но даже ремонтные мастерские. Доставка леса была организована с о. Тассо.

За гибель линейного корабля «Святослав», происшедшую исключительно по вине Эльфинстона, и за интриги против адмирала Спиридова приказом Орлова от 29 сентября английский авантюрист Эльфинстон был смещен с должности и в начале 1771 г. отправлен в Петербург, где он по настоянию Орлова был отдан под суд, разжалован и уволен со службы.

Фальсификаторы истории из английского адмиралтейства до сих пор стремятся не только оправдать Эльфинстона, но и приписать ему чуть ли не все успехи Архипелагской экспедиции.

Что Эльфинстон действительно был проходимцем, об этом свидетельствует, например, следующий факт. По возвращении в Англию, после изгнания из России, он написал «воспоминания» о службе в русском флоте, в которых клевещет на русских офицеров и матросов, приписывая себе главные заслуги в победе над турками. Особенно обрушивался Эльфинстон на адмирала Спиридова и Алексея Орлова. В своих грязных записках Эльфинстон потребовал даже пересмотра судебного приговора в отношении его и выдачи ему денежной компенсации в размере пяти тысяч рублей, угрожая в противном случае опубликовать все секретные инструкции, которые он получал за время Архипелагской экспедиции.

К сожалению, в те времена Эльфинстон не был исключением среди иностранцев и особенно англичан, служивших в русском флоте. Почти все они, как типичные средневековые наемники, рассматривали службу в русском флоте как источник личного обогащения. Кроме того, многие из них являлись агентами иностранных разведок и проникали в русский флот с целью шпионажа и вредительства.

Впоследствии Алексей Орлов не раз ставил вопрос об увольнении иностранцев со службы и замене их русскими. «Ибо от своих одноземцев,— писал он, — не токмо с лучшею надеждою всего того ожидать можно, чего от них долг усердия и любви к отечеству требует, но и еще и в понесении трудов, беспокойств и военных трудностей довольно уже усмотрено между российскими людьми и иностранцами великое различие».

В середине ноября Орлов уехал в Италию, передав командование флотом адмиралу Спиридову.

В декабре 1770 г. в Аузу прибыла новая Балтийская эскадра.

Теперь русский флот в Архипелаге представлял собой внушительную силу. В состав его входило десять линейных кораблей, два бомбардирских, двадцать фрегатов и несколько десятков мелких парусных и гребных судов.

В 1772 г. русский флот в Архипелаге вновь одержал крупную победу над неприятелем.

Турки никак не могли забыть страшного чесменского разгрома и мечтали о реванше. С этой целью они разработали план нападения на русский флот и его базу — порт Аузу. Турецкое командование предполагало нанести удар до истечения заключенного четырехмесячного перемирия, чтобы тем самым застать русских врасплох. В нападении должны были принять участие пять эскадр одновременно. Но замыслы турок были своевременно разгаданы. Заслуга в этом принадлежала капитану 1 ранга Коняеву, который, крейсируя со своим отрядом между островами Крит и Цериго, узнал о готовящемся соединении двух неприятельских эскадр у южных берегов Мореи. Коняев напал на турецкие корабли, не дав им возможности соединиться. В двух сражениях в Патрасском заливе 26 и 28 октября он частью истребил, а частью рассеял турецкие морские силы. При этом было сожжено пятнадцать больших и малых неприятельских кораблей. Русские же не потеряли ни одного корабля. Из всего отряда Коняева был убит лишь один человек и ранено семь.