Чтение онлайн

Обрюзгший, усатый Гучков, одетый в отличие от других господ в английский френч цвета хаки, такого же цвета брюки, в светло-коричневых крагах и ботинках на толстой подошве, на несколько секунд задумался, собираясь с мыслями. Потом вздохнул, как паровоз, трогающийся с места.

– Александр Иванович прав...
– выдохнул он.
– Надо назначать срок переворота. Иначе может быть поздно - либо Николай Романов что-нибудь придумает, либо разразится народная революция, кровавый бунт, который отнимет у нас все то, что мы можем получить в результате переворота.

– Правильно!
– горячо подался в сторону Гучкова молодой Терещенко. У него всегда на щеках - то ли от чахотки, то ли от отменного здоровья горели красные пятна, как у купчих на картинах Кустодиева. Теперь эти пятна от возбуждения просто пылали.
– Александр Иванович правильно говорит, что нам пора прекратить пустые мечтания. Плебс нас опередит, да к тому же, кажется, эти большевики успешно разжигают массу...

Гучков надул недовольно щеки. Он не любил, когда его прерывали. Терещенко понял и отпрянул назад, в свое кресло.

– Я готов доложить братьям, как складывается обстановка в военных кругах, - грозно пробасил Гучков.
– Я и Терещенко склонили практически всю верхушку армии споспешествовать нашему делу. Во-первых, получено согласие генерала Алексеева. Подозреваю, что из-за встреч со мной и особенно из-за нашей переписки государь удалил его якобы по болезни в Крым. Ха-ха, коротко хохотнул Гучков.
– Но Василий Иосифович Гурко, исполняющий должность начальника штаба Ставки, полностью наш человек. Он всей душой предан идее замены Николая Александровича его братом Михаилом и установления конституционной монархии вроде английской... Генералы в Ставке поручили представлять их в Петербурге в момент смены власти генералу Крымову. Мы договорились, что Александр Михайлович Крымов в начале марта будет командирован в Петроград, чтобы стать во главе военной части нашего братства. Далее. Генералы Рузский и Куропаткин высказались благожелательно. Брат Терещенко встречался с Брусиловым. Этот популярный герой сказал ему: "Если придется выбирать между царем и Россией - я пойду с Россией". Так что Юго-Западный фронт не будет противодействовать нам...

Общие положения, изрекаемые Гучковым, Коновалов знал и, не вслушиваясь в них, разглядывал убранство двух соединенных помещений банка. Коллежскому секретарю было удобно наблюдать и за игрой настроений на лицах присутствующих.

Наконец Гучков заговорил вполне конкретно.

– Есть несколько вариантов военного плана, - грозно вымолвил он, словно подозревая сопротивление. Но никакого протеста не отразилось на лицах братьев.

– Действовать в Царском Селе или Ставке опасно. Могут вступить в дело неучтенные силы в виде частей или офицеров, верных императору. Поэтому Гурко или Алексеев, если его удастся вернуть из отпуска-ссылки, должны выманить царя из Царского Села сначала в Ставку, чтобы изолировать его от Александры Федоровны. Затем, после краткого пребывания в Ставке, откуда Николай Романов может все же быстро связываться с Александрой, Протопоповым или верными ему людьми по прямому проводу, его следует снова услать оттуда и доставить на арену действия. Таковой я предлагаю одну из железнодорожных станций на пути следования царского поезда в Новгородской губернии. Там, в одном из бывших аракчеевских поселений, расположена гвардейская часть, с которой связан князь Дмитрий Вяземский, сын известного члена Государственного совета, бывшего управляющего уделами, потерпевшего в свое время за либерализм. Молодой Вяземский - уполномоченный Красного Креста, камер-юнкер, он стоит во главе летучего санитарного отряда, созданного на средства Петербургского бегового общества...

– Вы имеете в виду-с не ту ли дивизию, которая так часто отступала, что получила название "Петербургского бегового общества"?
– ехидно спросил адвокат Керенский, тощий, сутулый, с угреватым носом и короткой прической торчащих черных волос.

Гучков грозно посмотрел на него, но не удостоил ответом, хотя брат Керенский и был генеральным секретарем ложи. Все тоже сочли выпад Александра Федоровича за неуместную в серьезных делах шутку. Но что было взять с краснобая-адвоката!

– Отряд князя входит в состав того района, которым я имею честь руководить и, следовательно, осуществляю там полное влияние, - продолжал Гучков.
– Помимо того, следует к середине марта вызвать в Петроград те части, командиры которых верны нам и могут положиться на своих солдат. Это требуется для страховки переворота в столице и Царском Селе, где надлежит арестовать императрицу, объявить царевича Алексея царем, а великого князя Михаила Александровича регентом при малолетнем царе... С этой целью предполагается для начала уговорить царя поочередно перевести в столицу гвардейские кавалерийские полки на отдых и для поддержания порядка, а запасные части, среди которых сильна большевистская агитация, вывести на фронт или в другие города. Дело облегчается тем, что Протопопов стоит на такой же точке зрения в отношении петроградских запасных полков и готов подыграть нам. Кроме того, царь хотел бы ввести в Петроград столь любимый им гвардейский экипаж, не подозревая, что антиправительственное настроение матросов и офицеров этого экипажа созрело еще до войны. Во время моего свидания с генералом Гурко, - докладчик нажал на слово "моего", - Василий Иосифович обещал, что сознательно не выполнит приказа царя и направит в Питер именно те части, которые мы ему укажем...

– А есть что указывать?
– осведомился сухонький князь Львов, воодушевленный донельзя тем, что его прочат в премьеры будущего правительства. Он все время лез с назойливыми вопросами и многозначительно тряс бородкой по любому поводу.
– Поможет ли генерал Крымов?
– добавил он второй вопрос.

Гучков сдержал свою врожденную агрессивность из уважения к сединам будущего министра-председателя, но суровым тоном изрек:

– Господа, очевидно, есть смысл более подробно объяснить роль генерала Крымова в наших работах... Извольте знать, что с июля 16-го года, когда с генералом впервые встретился брат Терещенко, Крымов буквально горит нашей идеей. Крымов - один из немногих генералов, которые из великой любви к родине не побоялись прямо вступить в ряды нашей небольшой группы решившихся на государственный переворот... Он неоднократно приезжал в Петроград и убеждал сомневающихся, что медлить дальше нельзя... Он и его военные друзья вполне сознавали, как и мы, что если не взять на себя руководство дворцовым переворотом, то смену власти произведут народные массы. А мы прекрасно понимаем, какими последствиями и какой гибельной анархией это может грозить России... Теперь, я повторяю, генерал Крымов вызван из Румынии в Петроград на начало марта, чтобы возглавить воинские части, которые пойдут за храбрым генералом...

Терещенко самоуверенно прервал Гучкова:

– Очевидно, в предварительном порядке, для подготовки думцев к перевороту генерал Крымов на один-два дня приедет с фронта?.. Этот энергичный человек один стоит целой дивизии. Хотя и известный грубиян и матерщинник...

– Я могу продолжать?
– неприязненно рявкнул на молодого конкурента в лидеры толстяк Гучков, его щеки грозно надулись.

– Извольте, Александр Иванович!
– поклонился со своего места Терещенко.
– Я приношу извинения собратьям за то, что все время вас прерываю...

Гучков поспешил захватить поле сражения.

– Я не сказал еще о том, что гвардия в Петрограде ненадежна для правительства. Оппозиционные гвардейские офицеры собираются для обсуждения текущего момента не только в салоне графини Шереметьевой и в интимных кружках, о чем знает департамент полиции. Нет, господа гвардейские офицеры особенно те, что зачастили в дом нашего уважаемого графа Александра Анатольевича на Сергиевской, - Гучков выразительно посмотрел в сторону графа Орлова-Давыдова, - ведут нашу работу в запасных частях Преображенского и Павловского полков. Они хотят взять на себя роль декабристов и вывести эти полки на Дворцовую площадь для вооруженного давления на власть. Они соединятся здесь с Литовским и Семеновским полками, затем арестуют правительство в Мариинском дворце и отдадут себя в распоряжение Государственной думы. Государь даже у гвардейского офицерства и солдат не пользуется авторитетом "священной особы", каким пользовался раньше. Престиж его власти никогда еще не падал так низко, как теперь, и мы обязаны этим воспользоваться.

– Я должен поведать вам о "морском плане" переворота, - выпалил Гучков, боясь, что его снова перебьет Терещенко.
– Его тоже следует принять во внимание. И учесть...

– Что же это за "морские планы"?
– снова оживился князь Львов.

– Сейчас, господа, - забыв в возбуждении о традиционном обращении "братья", забасил Гучков.
– Я коснусь этой комбинации, которая может оставаться резервной на тот случай, если "сухопутный" вариант провалится. В среде морского офицерства есть определенная организация, которая может способствовать дворцовому перевороту или сама совершить его. Поэтому мы должны держать ее под своим контролем и не давать им воли. Собственно, есть несколько морских кружков, нити от которых тянутся к разным кругам общественности - начиная от великокняжеской среды до кругов думских и земских. Так, один из планов зреет в морском Генеральном штабе, где его пружиной, ключ от которой в нашей ложе, является капитан первого ранга, помощник начальника штаба граф Капнист...

– Это не брат ли члена Государственной думы?
– задал вопрос Маклаков.

– Воистину он...
– скороговоркой ответил Гучков и принялся излагать далее: - Самое важное, что моряки в Ставке могут опираться на ту часть "гвардейского экипажа", которая направлена туда для несения охраны императора. Последней каплей неудовольствия руководителей этого кружка, переполнившей чашу их терпения, стала история с несостоявшейся кандидатурой их любимого морского министра Григоровича на пост председателя Совета министров.

– Что за история? Почему ничего не знаю?
– опять вылез Львов, которого особенно возбудили слова "председатель Совета министров".

– Григорович был вызван в Ставку по инициативе царя. Наш неустойчивый верховный властитель намечал его на этот пост, что сделалось широко известным в Ставке. Моряки обрадовались, думая, что будут иметь столь высокого ходатая по их делам. Но государь не только ничего не сказал Григоровичу о намечавшемся назначении, но задал просто дурацкий вопрос: у вас имеются доклады? Ха, как будто царь сам и не вызывал морского министра для доклада...