Чтение онлайн

Капитан глумливо ухмыльнулся и заявил, что для начала намерен запечатлеть Джевиджеву физиономию на фотокопировальной картинке, на долгую память потомкам, затем разослать по стране на предмет возможного опознавания в мистриле Джайдэве разыскиваемого законом преступника. И до тех пор, пока не придет отрицательный ответ, уважаемый ветеран Кехтанского похода будет «лечиться» от бродяжничества на принудительных работах.

– За что?

– За нападение на офицера полиции! Увести! – рявкнуло в край разгневанное начальство.

«Ничего, ничего, – сказал себе Росс в утешение. – Чуточку отлежусь, может, к утру полегчает, а там что-нибудь придумаем».

Хватило бы терпения и места в общей камере, куда зашвырнули лорда Джевиджа после сеанса фотокопирования. Сидеть неподвижно, когда твоя голова зажата в железных скобках, он смог только неимоверным усилием воли. Зато на карточке должен был получиться человек, похожий на канцлера Империи, как кехтанский пехотинец на шиэтранского адмирала. То бишь ничего общего. Мало ли как там все дальше сложится, но позора из-за подобного дагерротипа в полицейском досье потом не оберешься.

В камере, кроме Росса, находились еще троица похмельных пьяниц, бесчувственный наркоман, беспризорный подросток, ограбивший прохожего, чахоточный попрошайка, двое учинивших поножовщину матросов с баржи и проститутка мужского пола. Обитатели были заняты выяснением отношений с последним персонажем, поэтому на чуть живого дядьку никто внимания не обратил. Проститут, невзирая на дамское платье и яркий макияж, себя в обиду активно не давал. А ну-ка, полезь в рукопашную к детине гренадерского роста да с пудовыми кулачищами. Но на сравнительные эпитеты заключенные не скупились, понося парня на чем свет стоит.

«Ну, хоть какое-то развлечение, – подумал Джевидж. – А каково же мистрис Четани в женской камере среди проституток и воровок? Впрочем, милитанток загребли в участок в немалом числе, им там не скучно будет. Заодно пусть поагитируют за свои идеи средь народных масс, глядишь, найдут понимание».

И тут Россу не повезло в третий раз. Мальчишка-крысеныш решил разжиться неплохими сапогами подходящего размера и намеренно затеял ссору на ровном месте. Однако точно так же, как Джевидж усвоил правила обхождения с вышестоящими, знал он и о непреложном правиле обитателей общественного дна: «Бей своих, чтоб чужие боялись». Тут смирение не помогает ничуть, тут надо драться до победного конца. Иначе искалечат, оберут до нитки, а потом еще чего доброго перепутают с проститутом, воспользовавшись моментом. Поэтому в ответ на наглое требование пацана поделиться обувкой Росс, опуская перерыв на дебаты и прения, врезал сопляку по зубам. И началось… Словом, когда окровавленного Джевиджа, но непобежденного и при сапогах, выволокли из камеры и сообщили, что его в виде редчайшего исключения отпускают на поруки капитана Деврая, сил порадоваться у лорд-канцлера не осталось, равно как и полюбопытствовать, кто такой этот милосердный капитан.

Представляется весьма сомнительным, чтобы нынешние сотрудники Имперской Канцелярии, привыкшие лицезреть патрона тщательно выбритым, благоухающим туалетной водой и одетым в мундир идеального кроя, опознали в измученном окровавленном оборванце милорда Джевиджа. Другое дело – Гриф Деврай, имперский рейнджер, капитан в отставке и кавалер ордена «За доблесть и отвагу» – он видывал маршала и в гораздо худшем состоянии. Было дело…

От поднятой накануне пыли дышать стало нечем уже с раннего утра третьего дня сражения за Дарлан. Едва рассвело, генерал Алуан возобновил атаки на позиции кехтанцев. Но те защищались как звери, и, понеся большие потери, лорд-командующий вынужден остановиться. Тогда Джевидж приказал генералу Диккулу атаковать правый кехтанский фланг и занять их окопы у подножия холма Ал-Дарла. Пять раз подряд громыхнули пушки из форта Рудд, и больше двадцати тысяч солдат и офицеров дивизии лорда Диккула, среди которых был 65-й полк имперских рейнджеров, ринулись вперед. Прямо на пушки, любой ценой прорываясь в «мертвую зону», где огонь противника уже не мог их достать. Когда историки пишут «под ураганным огнем», они плохо себе представляют, как это выглядит на самом деле. А вот Гриф Деврай никогда в жизни эту атаку не забудет, потому что идти пришлось через настоящую стену из пламени, пыли и гари. С одной стороны палят кехтанцы, с другой – свои, пытаясь накрыть и подавить позиции противника. Каким-то божественным чудом они добежали до вражеских окопов, заставив кехтанских солдат бросать винтовки и отступать вверх по склону холма. За собственными истошными воплями капитан ничего не слышал, в том числе и приказа остановиться. Он только махнул рукой «Вперед», и его рейнджеры бросились дальше к вершине Ал-Дарла, сделав то, что все военачальники, и эльлорские, и кехтанские, считали невозможным, – с одного маху захватили неприступную вершину вместе с пушками.

После сражения, уже в покоренном Дарлане, маршал Джевидж вручил доблестному капитану почетный орден, сняв серебряную звезду с собственной груди. Для этого ему пришлось встать с кресла и, опираясь на плечо адъютанта, дохромать до награждаемого. При штурме города маршал получил ранение в ногу, контузию и несколько мелких переломов, а потому выглядел не самым лучшим образом. Грифу запомнился цепкий взгляд – темно-серые глаза на обескровленном, мучнисто-белом с разводами грязи лице Росса Джевиджа. Словно знаменитый маршал пытался навскидку определить, достаточно ли в героическом рейнджере доблести и отваги для столь высокой награды.

Так что зря Гриф кричал на всю кафедру «Не верю!», только нервировал эксцентричного профессора и его юного ученика.

– Подтверждаете ли вы личность этого человека, мистрил Деврай? – строго спросил полицейский.

– Да, господин офицер, – уверенно кивнул сыщик. – Это – Росс Джайдэв, сержант второй стрелковой роты первого батальона 65-го полка имперских рейнджеров. Здравствуйте, сержант, вы меня узнаете? – спросил он у Джевиджа со всем возможным участием в голосе. – Я – ваш капитан.

Росс, в свою очередь, кинув осторожный взгляд на топтавшегося сзади профессора, мгновенно сообразил подыграть благодетелю. Он изобразил самую идиотскую улыбку, какую только смог из себя выдавить:

– Капитан! Был приказ наступать?! Я готов, капитан Деврай!

Он пытался отдать честь и вытянуться в струнку, дурацки пучил глаза и всячески демонстрировал мнимую боеспособность. Жалкое зрелище, заставившее устыдиться сохранивших остатки совести полицейских стражей.

И тогда для закрепления эффекта с сольным номером выступил мэтр Кориней. Не каждая базарная торговка смогла бы соперничать с уважаемым профессором по силе голосовых связок и мощи издаваемого звука. Обозвав стражей порядка последовательно живодерами, сатрапами, мучителями, палачами и убийцами, он воззвал к вселенской справедливости ВсеТворца, в принудительном порядке требуя от Него покарать страшными карами негодяев, издевавшихся над несчастным увечным ветераном, честно воевавшим за Эльлор, в то время как все здесь присутствующие прятались у мамок под юбками.

Делать было нечего, пришлось отпустить убогого сержанта, тем паче сострадательный капитан Деврай не поскупился на несколько купюр крупного достоинства в качестве компенсации за беспокойство.

«Уж сколько лет и зим минуло, а не забылась мамашина наука ругани», – неожиданно подумалось Ниалу. Рэджи Коринейша была самой голосистой теткой на всем рынке.

Но милорд и вправду выглядел так, что краше в гроб кладут, и в своих обвинениях почтенный мэтр недалек оказался от истины. И тут же с неподдельной тревогой в голосе поинтересовался, не было ли у Росса рвоты с кровью, более всего опасаясь кровотечения или того хуже – прободения язвы. Но ВсеТворец миловал, а милорд оказался крепче телом, нежели смотрелся со стороны.

Кайр поджидал всю компанию в фиакре, не рискуя лишний раз мозолить глаза полицейским.

– Надо бы вас осмотреть, милорд, и хотя бы немного облегчить боль. Так что едем ко мне домой, – заявил профессор. – Там разберемся по порядку, что к чему. Мне совершенно не нравится ваша испарина и бледная кожа.

Финскотт поддакнул, мол, разделяет мнение наставника. Стоит оставить милорда хоть на полдня без присмотра, и тот уже в драку влез и по печеням отхватил. Но Джевидж уперся, как говорится, рогом. Нет, дескать, он желает вернуться на кладбище – немедленно, сейчас же.

– Милорд, там же опасно! – охнул Кайр.

– Нет там ничего страшного. А вот мистрис Эрмаад осталась совершенно одна и очень переживает.

– Та, которая из Сангарры? – подозрительно спросил Гриф, очень некстати напомнив о себе.

Лорд-канцлер резко вскинулся и с величайшим подозрением уставился на своего недавнего спасителя:

– Вы кто, собственно, такой, капитан Деврай? Откуда взялись? И за каким дьяволом вам понадобилась Фэйм?

Пришлось Грифу признаваться и подробнейшим образом рассказывать обо всех событиях последних трех недель: и про поиски убийц хокварских учеников, и про мэтра Эарлотта, и про визит в Университет. А ничего не попишешь, против воли Росса Джевиджа не пойдешь, он без клещей вытащит все, что захочет узнать. Кайр, к примеру, впервые приметил волчью хватку лорд-канцлера в разговоре и умение превращать почти дружескую беседу в форменный допрос. Профессор Кориней знай тихонько посмеивался над наивным юношей. До сего момента милорд познакомил молодого человека только с одной гранью своей натуры, именуемой «отец-командир». То ли еще будет!