Чтение онлайн

– Если вы опустите подол своей юбки, мис, то я смогу войти и сообщить кое-что важное.

Девушку подбросило на диване от неожиданности. Опять командор подкрался незаметно и застал врасплох.

– Простите, ваше превосходительство…

– У вас не очень хорошо получается искреннее раскаяние, мис, – усмехнулся Лласар, усаживаясь рядом. – Обживаете новое обиталище?

– Понемногу, милорд.

– Это правильно, потому что вы отныне будете проводить в этом кабинете большую часть жизни. Практически столько же, сколько и я. Вы удивлены? Вы же именно этого хотели, нет?

Ни для кого не секрет, что у Лласара Урграйна не было даже видимости частной жизни, дома он ночевал эпизодически, в свет выходил по долгу службы и жил только работой.

Лалил призадумалась. Хотела ли она всю жизнь посвятить Тайной Службе? Честно-честно-пречестно? Тут и думать нечего, разумеется – да! Разве можно после десяти лет свободы, опасности и приключений возжелать жизни обычной домохозяйки, пусть даже в компании с Грифом Девраем?

Поэтому вместо ответа девушка уточнила:

– Вы думаете, я справлюсь, милорд? Я уже достигла нужного уровня?

– Однажды лорд Джевидж сказал мне относительно вас… Вернее, дал указание повысить мисс Лур до следовательской работы в тот же день, когда она самостоятельно примет важное решение и по итогам готова будет нести всю полноту ответственности за сделанное. Понятия не имею, как он сумел разглядеть в вас такой потенциал, тогда как я, признаюсь честно, никогда не верил, что вы подниметесь выше полевого агента – актора.

– По всей видимости, его высокопревосходительство умеет читать в душах, – сдержанно улыбнулась мис Лур и осторожно добавила: – Надеюсь, он вернется к нам живой и невредимый.

Изумление призрачной тенью мелькнуло в узких глазах командора. Скользнуло маленькой водяной змейкой и было поглощено гораздо более сильным чувством удовлетворенности. Вот и еще одно доказательство, что Росс не ошибся с этой подзаборной девчонкой.

– К слову, чуть не забыл, ушлый капитан Деврай вчера объявился в столице. Думаю, что не только по вашу душу он примчался экспрессом из Фахогила…

– А следовательно, мистрис Эрмаад тоже здесь, – закончила за Лласара новоиспеченный следователь Тайной Службы. – Там, где Гриф, там и Фэймрил, а где она…

– Там и наш настоящий лорд Джевидж, – облегченно рассмеялся командор. – Мне уже нравится с вами работать.

– Взаимно, милорд.

– Так действуйте, мис Лур. Вам, как говорится, и карты в руки. Принимайте временное командование, а я пойду высыпаться. До открытия Выставки осталось менее двух суток. Хотелось бы оставаться в приличной форме.

Урграйн сделал пальцами порхающее движение, как бы прощаясь. Но уже на самом пороге остановился и обернулся к охваченной трудовым энтузиазмом подчиненной:

– Кстати, а что бы вы предприняли в отношении наших подозреваемых – мис Махавир и почтенных мэтров, – обладая всей полнотой власти?

– Сделала бы все возможное и невозможное, чтобы до начала Выставки они и носа не смели высунуть из своих домов. Стоило бы мэтру Глейру или мис Махавир выглянуть в окно, а там от акторов по улице не протолкнуться…

– Хе-хе. Спасибо, мис Лур, я уже отдал похожий приказ.

И выскользнул прочь, адресовав девушке на прощание самую лукавую ухмылку за всю историю Тайной Службы.

«Какой замечательный мужик, – подумала с грустью Лалил. – Жаль, зануда и однолюб».

Непринужденной обстановка, царившая во время ужина, показалась разве что Кайру Финскотту, как самому юному и неопытному из всей компании. За мерным стуком столовых приборов о фарфор и легкой беседой ни о чем он не заметил подчеркнутой сдержанности мистрис Эрмаад, так и не оторвавшей взгляда от тарелки, неестественной вежливости лорда Джевиджа, угрюмого сарказма профессора и сдержанного хладнокровия сыщика. Оно и понятно – чудеса кончились, а впереди всех ждут гораздо менее романтичные испытания, и вовсе не на прочность и стойкость, их-то как раз предостаточно и с некоторым избытком.

Вместе с вернувшим себе память лорд-канцлером воскресло и острое чувство неприязни, столь тщательно культивируемое Фэймрил все предыдущие шестнадцать лет. Она сумела полюбить искалеченного, но не сдавшегося Джевиджа, человека с сильной волей, добрым, хоть и непростым нравом и потрясающей улыбкой, с которым так замечательно молчать, глядя на огонь. Но, к величайшему сожалению, его больше нет. Вернее сказать, он тщательно замурован в гранитном саркофаге под названием «канцлер Империи». И еще неведомо, выживет ли там внутри каменного ящика долгов и обязательств живой Росс. А вдруг уже умер?

Профессора Коринея накрыла очередная волна разочарования в жизни. Столкновение с подлинным чудом, прикосновение к древнему волшебству поколебало святую веру Ниала в правильности собственного выбора. А правильно ли было отречься от части самого себя? Отказаться от чего-то ниспосланного… извне, от Дара, от судьбы… Муки сомнения и неудовлетворенности Кориней претерпевал многократно и воспринимал их как неизбежную и закономерную расплату за предоставленную возможность самому избрать жизненный путь. Зря, что ли, ВсеТворец столь щедро даровал смертным право выбирать и судить по совести. Но, положа руку на сердце, часто ли они пользуются этой привилегией? Пренебрежительно мало. Оно ведь проще простого – катиться по удобной, наезженной предками колее. Если ухабы, то как у всех, если повороты, то с подписанными указателями, если остановки, то по расписанию. От рождения к смерти, через детские шалости, первую любовь, прибыльное дело, достойную жену, семью, детей и внуков. И ничего тут нет страшного или глупого. Даже если человек, лежа на смертном одре, сможет сказать: «Я честно жил и вырастил замечательных детей», то это дорогого стоит. Однако же далеко не каждому даровано такое счастье.

Ниал Кориней сломал о макушку хокварского ректора не только мажеский жезл, но и судьбу. И всю оставшуюся жизнь регулярно получал повод гордиться собой, чтобы иной раз горько сожалеть об утраченном, а потом снова и снова убеждаться в своей правоте. И так без конца, по всей видимости, до самой могилы обреченный сомневаться.

А тут, прямо как на грех, Неспящие и Великий Л’лэ, полет над Эарфиреном и… такая пронзительная острая тоска по всему несбывшемуся, коего у каждого человека бездонные сундуки, а у отрекшегося мага втрое больше. Словно, останься Ниал Кориней полноценным чародеем, отросли бы у него крылья, чтобы лететь вслед за Огнерожденными в их сокрытые горизонты, в их забытые миры. Ох, дьяволова задница, как же все это противно и невыносимо! Противно быть таким же беспомощным, как простые смертные, и невыносим вечный круг одиночества, с которого не сойти ни одному прирожденному магу, сколько бы жезлов он ни сломал и как бы искренне ни отрекся.

Вот и маялся многоуважаемый профессор Кориней сомнениями, точно невинный юноша на пороге «веселого» дома, и точно знал – верного ответа на его вопросы не существует в природе.

Набиваться толпой в квартиру профессора, стесняя его совсем уже до крайности, было бы неразумно, с учетом того, что у Росса и Фэйм теперь имелись собственные меблированные комнаты в доходном доме госпожи Поллос, расположенном через дорогу.

– Вот, возьмите! – резко буркнул профессор и сунул в ладонь Росса склянку с бесцветной прозрачной жидкостью. – Смешаете со старым антидотом и выпьете сегодня вечером перед сном. И да поможет вам ВсеТворец, милорд.