Чтение онлайн

— Что она вам не перезвонила?

— Вы слышали, что я сказал? Я не звонил ей, она не звонила мне. Это было взаимно. Просто из этого ничего бы не вышло.

— Она была пьяна той ночью?

— Пьяна — нет. Мы выпили пару коктейлей в баре. Я оплатил счет.

— А здесь? Еще выпили или сразу наверх?

Мэтисон указал на потолок.

— Здесь мы не пили, — сказал я.

— И всё было по обоюдному согласию? — уточнил Мэтисон.

Я встал. С меня было довольно.

— Слушайте, я ответил на ваши вопросы, — сказал я. — И вы зря тратите время.

— Мы сами решим, зря мы тратим время или нет, — жестко сказал Мэтисон. — Мы здесь почти закончили, и я был бы признателен, если бы вы сели обратно, мистер Микэвой.

Он снова произнес мою фамилию неправильно, вероятно, намеренно.

Я сел обратно.

— Я журналист, ясно? — сказал я. — Я освещал преступления, писал книги об убийцах. Я знаю, что вы делаете: пытаетесь выбить меня из колеи, чтобы я в чем-то признался. Но этого не произойдет, потому что я ничего об этом не знаю. Так что, пожалуйста…

— Мы знаем, кто вы, — перебил Мэтисон. — Думаете, мы приехали бы сюда, не зная, с кем имеем дело? Вы тот парень из «Бархатного гроба», и, для справки, я работал с Родни Флетчером. Он был моим другом, и то, что с ним случилось, — полное дерьмо.

Вот оно что. Причина враждебности, сочившейся из Мэтисона, как смола из дерева.

— «Бархатный гроб» закрылся четыре года назад, — сказал я. — В основном из-за истории с Флетчером, которая была на сто процентов правдивой. Невозможно было предвидеть, что он сделает то, что сделал. В любом случае, сейчас я работаю в другом месте и пишу статьи о защите прав потребителей. Я больше не в криминальной хронике.

— Рад за вас. Можем мы вернуться к Тине Портреро?

— Там не к чему возвращаться.

— Сколько вам лет?

— Уверен, вы и так знаете. И какое это имеет отношение к делу?

— Вы кажетесь староватым для неё. Для Тины.

— Она была привлекательной женщиной и старше, чем выглядела или говорила. Мне она сказала, что ей тридцать девять, когда мы встретились в тот вечер.

— Но в этом и суть, верно? Она была старше, чем выглядела. А вы, мужик за пятьдесят, подкатываете к дамочке, думая, что ей тридцать с хвостиком. Жутковато, если спросите меня.

Я почувствовал, как мое лицо заливается краской от смущения и возмущения.

— Для протокола: я к ней не «подкатывал», — сказал я. — Она взяла свой «Космополитен» и сама подошла ко мне через бар. Так всё началось.

— Молодец, — саркастически заметил Мэтисон. — Должно быть, ваше эго встало по стойке смирно. Итак, вернемся к среде. Откуда вы ехали в те двадцать минут, которые, по вашим словам, провели в машине по пути домой?

— Это была рабочая встреча, — ответил я.

— С людьми, с которыми мы можем поговорить и подтвердить это, если понадобится?

— Если до этого дойдет. Но вы…

— Хорошо. Тогда расскажите нам снова о вас и Тине.

Я понимал, что он делает. Скачет с вопроса на вопрос, пытаясь держать меня в напряжении. Я писал о копах почти два десятка лет для двух разных газет и блога «Бархатный гроб». Я знал, как это работает. Любое малейшее расхождение в пересказе истории — и у них будет то, что им нужно.

— Нет, я уже всё вам рассказал. Хотите получить от меня больше информации — давайте информацию сами.

Детективы молчали, видимо, решая, стоит ли идти на сделку. Я влез с первым вопросом, который пришел в голову.

— Как она умерла? — спросил я.

— Ей свернули шею, — ответил Мэтисон.

— Атланто-затылочная дислокация, — добавил Сакаи.

— Что, черт возьми, это значит? — спросил я.

— Внутренняя декапитация, — пояснил Мэтисон. — Кто-то развернул её голову на сто восемьдесят градусов. Скверный способ уйти из жизни.

В груди начала нарастать тяжесть. Я не знал Тину Портреро за пределами того единственного вечера, что был с ней, но не мог выбросить из головы образ женщины — освеженный фотографией, показанной Сакаи, — убитой таким ужасным способом.

— Как в том фильме «Изгоняющий дьявола», — сказал Мэтисон. — Помните? Где у одержимой девочки голова крутилась вокруг своей оси.

Это не помогло.

— Где это случилось? — спросил я, пытаясь отогнать эти образы.

— Домовладелец нашел её в душе, — продолжил Мэтисон. — Ее тело закрыло слив, вода перелилась через край, и он пришел проверить. Нашел её, вода всё еще бежала. Это должно было выглядеть как падение, но мы-то знаем лучше. Нельзя поскользнуться в душе и сломать шею. Не так.

Я кивнул, словно это была полезная информация.

— Ладно, послушайте, — сказал я. — Я не имею к этому никакого отношения и не могу помочь вашему расследованию. Поэтому, если других вопросов нет, я бы хотел…

— Есть еще вопросы, Джек, — сурово сказал Мэтисон. — Мы только начинаем это расследование.

— И что? Что еще вы хотите от меня узнать?

— Вы же репортер и всё такое, знаете, что такое «цифровой сталкинг»?

— Вы имеете в виду социальные сети и отслеживание людей через них?

— Я задаю вопросы. Вы должны на них отвечать.

— Тогда вам придется быть конкретнее.

— Тина сказала своей хорошей подруге, что ее преследуют в цифровом пространстве. Когда подруга спросила, что это значит, Тина ответила, что парень, с которым она познакомилась в баре, знал о ней вещи, которых знать не должен был. Она сказала, это выглядело так, словно он знал о ней всё еще до того, как заговорил с ней.

— Я встретил её в баре год назад. Всё это… погодите-ка. Откуда вы вообще узнали, что нужно прийти ко мне?

— У неё было ваше имя. В контактах. А ваши книги лежали у неё на тумбочке.

Я не мог вспомнить, обсуждал ли я свои книги с Тиной в тот вечер. Но раз уж мы оказались у меня в квартире, вполне вероятно, что обсуждал.

— И на основании этого вы являетесь сюда, словно я подозреваемый?

— Успокойтесь, Джек. Вы знаете, как мы работаем. Мы проводим тщательное расследование. Так вернемся к сталкингу. Для протокола: это о вас она говорила, упоминая преследование?

— Нет, не обо мне.