Чтение онлайн

— Наверное.

Но, сказав это, она подняла голову и улыбнулась. Я улыбнулся в ответ.

— Ну что ж, спасибо, что так легко соглашаешься с моими недостатками.

— Всегда пожалуйста. Итак...

Она развернула монитор так, чтобы я мог видеть экран.

— Смотри, что я только что получила.

На экране был документ, похожий на официальную бумагу с печатью Федеральной торговой комиссии.

— Что это? — спросил я.

— Ну, я отправила своему парню из FTC прямой имейл с вопросом, не он ли предупредил Ортона, — сказала она. — Я сгустила краски и написала, что если это он, то из-за него меня чуть не убили.

— И?

— И он все отрицал. Он даже позвонил мне, чтобы опровергнуть это. А потом прислал вот это в качестве жеста доброй воли. Это последний список лабораторий, которым «Оранж Нано» перераспределяла ДНК, переданный ими в FTC. Ему почти три года, но, возможно, тут есть что проверить... я имею в виду, если бы мы все еще занимались этой историей.

Поскольку это была фотография документа, шрифт казался мелким, и с моего ракурса читать было трудно.

— Ну и что-нибудь сразу бросается в глаза? — спросил я.

— Не особо, — ответила Эмили. — Тут всего пять компаний, и все они были зарегистрированы в FTC в то время. Мне нужно поднять их досье, чтобы узнать названия, адреса и всё такое.

— И когда ты собираешься это делать?

— Скоро.

Она бросила взгляд поверх перегородки своего кубикла в сторону места Майрона. Видна была только макушка, но дужка наушников пересекала его волосы. Он говорил по телефону — горизонт был чист. Эмили поправилась:

— Сейчас.

— Помочь? — предложил я. — Я собирался уходить, но могу остаться.

— Нет, это будет слишком подозрительно. Иди. Я сделаю это из дома. Позвоню, если что-то всплывет.

Я поколебался, прежде чем уйти. Мне не нравилось, что мяч на её стороне. Эмили прочитала мои мысли.

— Я обещаю позвонить тебе, хорошо? — сказала она. — А ты позвони мне, если откликнется «Глубокая Глотка».

— Договорились, — сказал я.

Я пришел в «Мистраль» заранее и занял тот же стул, на котором сидел вчера вечером. На соседнее место я бросил рюкзак, чтобы придержать его для Рэйчел, и, обменявшись дежурными «бонсуар» с Эль, заказал «Стеллу», решив сегодня снизить градус. Я положил телефон на барную стойку и заметил, что только что получил пару сообщений от «Глубокой Глотки». Открыв их, я обнаружил два вложения. Одно было помечено как «ДНК», другое — как «Стенограмма».

Я открыл первое и увидел, что мой тайный информатор прислал фотографии страниц документа. Я быстро определил, что это отчет четырехлетней давности из криминалистической лаборатории Департамента шерифа округа Ориндж. Анализ не выявил совпадений между образцом ДНК Уильяма Ортона и ДНК, изъятой у Джессики Келли. Я пробежал глазами отчет и понял, что для расшифровки всех этих гистограмм, процентов и аббревиатур мне понадобится генетик. Но резюме было предельно ясным: образец слюны, взятый с сосков жертвы после нападения, не принадлежал Уильяму Ортону.

Вложением во втором сообщении оказалась стенограмма очень короткого допроса Ортона, проведенного детективом Дигоберто Руисом. Документ занимал пять страниц, и снова это были фотографии бумажных листов.

Я переслал оба файла себе на электронную почту, затем достал ноутбук, чтобы скачать их и рассмотреть на большом экране. «Мистраль» не баловал посетителей вай-фаем, поэтому пришлось использовать телефон в режиме модема. Пока я ждал загрузки и подключения, я размышлял об отправителе. Я просил отчет о ДНК у Руиса, а не у адвоката Эрве Гаспара. Мои подозрения насчет личности «Глубокой Глотки» сместились, и теперь я думал, что это полицейский детектив. Конечно, Гаспар мог получить отчет о ДНК и стенограмму в ходе подготовки иска против Ортона, но тот факт, что вложения были фотографиями документов, указывал на Руиса. Отправка фото вместо сканов или оригинальных файлов давала ему дополнительную защиту от идентификации в случае внутреннего расследования. Офисные сканеры и копиры имеют долгую цифровую память.

Мои выводы снова спутались, когда я наконец открыл стенограмму на ноутбуке. Я заметил, что в документе было несколько коротких правок — имя жертвы было удалено. Это озадачивало, ведь «Глубокая Глотка» уже сообщил мне ее имя. Забыл?

Отложив этот вопрос, я принялся читать стенограмму целиком. По сути, это были пять страниц отрицания. Ортон не нападал на жертву, не знал ее, за исключением того, что она посещала один из его курсов, и не был с ней. Когда Руис начал детально расспрашивать его о той ночи, Ортон закрылся и потребовал адвоката. На этом стенограмма обрывалась.

Я закрыл компьютер и убрал его. Мысли крутились вокруг прочитанного. Помимо удаленных фрагментов, в ответах Ортона были участки, выделенные желтым маркером. Желая поддержать цифровой диалог с «Глубокой Глоткой», я использовал это как повод написать ему снова и спросить, что означают эти выделения. Ответ пришел быстро, но дал понять, что информатор не так уж настроен на беседу, как я.

«Проверяемые факты».

Это было всё, что он написал, но этого хватило, чтобы еще больше убедить меня: мой источник — детектив Руис. «Проверяемые факты» — это полицейский термин. Допрос подозреваемого выстраивается так, чтобы получить ответы, которые можно подтвердить или опровергнуть с помощью свидетелей, видеозаписей, цифровых следов, триангуляции сотовых телефонов, GPS-навигаторов и других средств. Этот допрос не был исключением, и кто-то — предположительно Руис — выделил те слова Ортона, которые можно было доказать или опровергнуть.

Конечно, я не получил отчетов о проверке этих фактов, так что стенограмма лишь подогрела мое любопытство. Я хотел большего. Подтвердил ли Руис алиби Ортона, утверждавшего, что в ночь нападения на Джессику Келли он был совсем в другом месте? Подтвердил или опроверг заявление о том, что Ортон стал жертвой кампании по очернению в Калифорнийском университете, организованной мстительным профессором из-за спора о должности?

Я уже собирался набрать еще одно сообщение «Глубокой Глотке» с просьбой о дополнительной информации, как вдруг Рэйчел скользнула на соседний стул — но не на тот, который я сторожил своим рюкзаком.

— Что это? — спросила она вместо приветствия.

— Мне приходят сообщения от кого-то, кто, как я думаю, является копом по делу Ортона, — ответил я. — Я говорил с ним сегодня, и он отказался что-либо рассказывать. А потом посыпались эти наводки. Это стенограмма короткого допроса Ортона, до того, как он потребовал адвоката. Он всё отрицал, но сообщил под протокол несколько вещей, которые они могли проверить. Я как раз собирался написать и спросить, сделали ли они это.

— Стенограмма? Звучит как работа адвоката.

— Вполне возможно. Я говорил и с адвокатом жертвы. Он сказал, что ни он, ни его клиентка не могут говорить из-за соглашения о неразглашении. Но я думаю, это коп. Он также прислал отчет по ДНК, который оправдывает Ортона. Не знаю, у кого еще он мог быть, кроме Руиса.

— У прокурора, который закрыл дело, он наверняка был. И он или она могли передать его адвокату жертвы.

— Верно. Может, мне просто спросить «Глубокую Глотку» в лоб, кто он такой?

— «Глубокая Глотка». Мило.