Чтение онлайн

— Таллис, ты спишь?

— Нет, Питер, в чем дело? «А, чтоб тебя!» — добавил он про себя.

— Можно поговорить?

— Ну давай. Куда исчезал?

— Гулял.

Питер присел в ногах кровати. Красноватый свет очерчивал его крупную голову.

— Питер, сегодня я заглянул к тебе в комнату и знаешь, что я там увидел? Два транзистора, два фотоаппарата, два электрических фонарика, три электрические бритвы, два шелковых шарфа и зажигалку. — Да?

— Все это украдено?

— Все, кроме маленького фонарика. Его давным-давно принесла мама. Этот фонарик у меня с десяти лет. Наверно, ей показалось, что он будет поднимать мне настроение. Как старый плюшевый медвежонок или что-нибудь в этом роде.

— Питер, ты ведь отлично знаешь, что красть нельзя.

— Ты это уже говорил. Но так и не объяснил почему.

— Во-первых, потому что это недопустимо. Во-вторых, потому что у тебя могут быть крупные неприятности.

— Второе меня не волнует. А первое — непонятно. Что значит «воровать недопустимо»? Я беру только в больших магазинах. Ни один человек не страдает. Так почему это недопустимо?

— Это недопустимо.

— И все-таки что это значит?

— Проклятие! — сказал Таллис. Неудовлетворенная потребность мучила и саднила. Разница между добром и злом ускользала, как тень от летучей мыши. — Это недостойно.

— Допустим, что я отрицаю ценность понятия «достойный»?

— Необходимо уважать права людей на собственность.

— Я готов уважать права людей. Но при капитализме все эти вещи принадлежат не людям, а большим безликим корпорациям, которые и так гребут чересчур много денег.

— То, что ты делаешь, заставляет прятаться и лгать.

— Да нет же, я почти не прячусь. Просто беру. И не лгу. Если кто-нибудь спросит меня, что я делаю, я прямо скажу, что ворую. И тебе я не лгу.

— Если тебя арестуют, родителям будет горько.

— Возможно. Но это никак связано с сущностью воровства. А родители — тут уж как повезет.

— Питер, ты не связался с какой-нибудь шайкой?

— Нет, я сам по себе. Я свободен. И занимаюсь экспериментами. Тебе не надо так волноваться.

— Все это тебе во вред, Питер. Как я хочу, чтобы ты вернулся на Прайори-гроув!

— Ну а я вовсе не собираюсь туда возвращаться! Если ты меня выставишь, сниму комнату где-нибудь по соседству.

— Я и не думал тебя выставлять. Но вся твоя теперешняя жизнь — безумие. Разве ты сам не видишь, что это за бедлам?

— Вокруг тебя тоже бедлам. И ты его ставишь гораздо выше порядка в доме моих родителей. И ты прав.

— Я вовсе так не думаю!

— Нет, думаешь. Мораль, их мораль, — предрассудки и эгоизм. И ты это знаешь.

— Понятия не имею, и что я знаю, и что я думаю. Иди спать, Питер. Я чертовски устал.

— Таллис, пожалуйста, не сердись. Ты не мог бы сегодня поспать со мной? Мне жутко тоскливо. Если я буду спать один, меня захлестнет с головой.

Таллису были знакомы и эти перепады настроения, и такие просьбы.

— Хорошо. Но давай все делать быстро.

— Мне кажется, что вокруг меня вьются какие-то демоны.

Таллис уже слезал с постели. Укладываясь вдвоем, они пользовались кроватью Питера: та была шире. Заманчивые фантазии, бродившие в голове Таллиса, обрывались, не получив своего завершения, но не хотелось ради них жертвовать тем — пусть слабым и не соответствующим желанному — удовлетворением, которое могло дать убаюкивание Питера в своих объятиях. Обнимать, прижимая к себе, живое тело — это и в самом деле иногда дает облегчение. Питер вышел на лестничную площадку, Таллис шел вслед за ним.

Электрический свет заставил Таллиса зажмуриться. Питер переодевался в полосатую пижаму. Запах в комнате был тяжелый. Таллис чувствовал себя издерганным, раздраженным, душевно измотанным.

— Быстрее, Питер, ради бога, давай спать.

Слегка поправив постель Питера, он лег. Свет погас. Кровать прогнулась и заскрипела. Они легли рядом, слегка потолкались, пытаясь устроиться поудобнее, примащивая на узком пространстве руки, ноги. Потом затихли, Питер — уткнувшись лицом в плечо Таллиса, Таллис — вглядываясь поверх прохладных светлых волос в полумрак комнаты. Питер чувствовал демонов, Таллис видел их. Они были неопасной породы. Обнимая спящего мальчика и все еще ощущая остатки эрекции, Таллис следил за их играми.

Морган толкнула дверь. Висящая на одной петле, она подалась назад, со скрежетом прошлась по полу и застряла. Морган ступила в полную темноту. Дверь напротив нее распахнулась.

— Боже милостивый, — сказал Таллис.

Он быстро отступил назад, в залитую солнцем кухню, и она прошла следом, закрыв за собой дверь. Возникло желание тут же немедленно сказать что-нибудь о сразу бросившейся в глаза запущенности и замусоренности. Самого Таллиса она не видела. Но из горла вырвался лишь нечленораздельный звук, и она быстро замаскировала его под кашель. Потом кашлянула опять, приложив руку ко рту. Таллис пододвинул ей стул, на котором прежде сидел, и торопливо отошел к противоположной стороне стола. Морган села.

— Боже милостивый, — еще раз повторил Таллис.

Было пять часов пополудни.

— Ты пил чай? — сказала Морган. Ей все еще удавалось не видеть его.

— Нет. Работал.

Наступило молчание. Таллис прислонился к шкафу и свалил какие-то стоявшие на нем вещи.

— Прости, что не дала знать заранее, — сказала Морган. — Мне только утром стало понятно, что я приду.

— Может быть, чаю? — спросил Таллис.

— Нет, спасибо. Виски у тебя нет?

— Только пиво. Налить?

— Спасибо, не надо.

— Я могу выйти и купить виски.

— Нет-нет. Это неважно, выбрось из головы.

С момента, когда Морган узнала, что Таллису известно о ее приезде, и сама встретилась с Джулиусом, ее охватила лихорадочная и почти унизительная жажда увидеть мужа. Он и преследовал, и притягивал. Но только уже подходя по дорожке к дому, она впервые задалась вопросом, как же он все-таки будет себя вести. Окажется рассерженным? холодным? разрыдается? Ей удалось войти, не лишившись чувств, и вот она уже сидела и даже что-то сказала, правда, совсем не помнила, что именно.

— Почему ты не пришел повидаться, Таллис? — спросила Морган. Ее глаза словно застыли, уставившись на угол кухонного шкафа, туда, откуда свешивался моток проволоки, но голос звучал твердо. — Ты ведь знал, что я уже здесь.

— Я не хотел… видеть тебя… если ты не хочешь…

— Откуда мне знать, чего я хочу? Как здесь ужасно пахнет. Чем это?

— Всяким разным.

— Похоже на запах, который был у нас в Патни. А где же Леонард, Питер?

— Вышел.

— Жаль.

— Но ты ведь пришла повидаться со мной?..