Чтение онлайн

– Мы ничего не нашли. А что там могло быть?

– Шесть тысяч долларов, - ответил я, довольно улыбнувшись.

– Какие шесть тысяч?

– Которые Бобби Бойкинс заплатил Пескоу за украденные журналы.

Она взглянула на меня с нескрываемым уважением. Во всяком случае, я именно так истолковал выражение ее глаз.

– Однако вы не такая уж соня, как кажется с первого взгляда. Как вы узнали об этом?

Я рассказал ей о встрече с Финли Камминсом и о визите на Тридцать Четвертую улицу.

– Однако вы не теряли время даром.

– Просто я знал, у кого спрашивать. Впрочем, и вы довольно быстро вышли на Пескоу. Но нам по-прежнему неизвестно, у кого сейчас эти журналы. Скорее всего, именно этот человек убил Бойкинса и Пескоу.

– Вы выяснили, что, кроме Бойкинса, Пескоу пытался продать журналы кому-то еще. Я узнал, что Бойкинс предлагал Камминсу войти с ним в долю. И одному богу известно, к кому еще обращались Бойкинс и Пескоу. Вероятно, один из них решил получить всю добычу. Он убил Бойкинса и взял журналы. Пескоу знал имя убийцы или догадался, кто это мог быть. И он выпрыгнул из окна или выпал, или его выкинули, - Мистеру Прокейну это не понравится, - заметила Джанет.

– А где сейчас Уайдстейн? Рассказывает ему о ваших находках?

– Да.

– Ему не следовало торопиться.

– Почему?

– Тогда он мог бы сообщить мистеру Прокейну, что я тоже не в восторге от создавшейся ситуации.

Глава 9

Детективы Оллер и Дил без энтузиазма восприняли мой отказ сообщить им имя человека, давшего мне девяносто тысяч.

– Похоже, вы разработали кодекс чести посредника, - фыркнул Карл Оллер.

– Честь тут ни при чем, - возразил я.
– Это моя работа. Если я буду много говорить, ко мне перестанут обращаться, а я слишком стар, чтобы ходить на биржу труда.

– Вам еще нет сорока, - заметил Френк Дил, - Я говорю не о теле, а о душе.

Мы сидели в маленькой душной комнатушке уже больше часа. Дил напечатал, а я подписал протокол допроса, и теперь мы вели светскую беседу, - Вы же понимаете, что мы можем обвинить вас в сокрытии тяжелого уголовного преступления, - его голос звучал не слишком убедительно, будто он сам не верил в то, что говорил.

– Вам это не удастся, потому что вы не знаете наверняка, совершено ли преступление. Вам известно, что я принес в прачечную девяносто тысяч и нашел там тело Бойкинса. Я не должен рассказывать вам, где я взял эти деньги. Я даже не знаю, нес ли я их Бойкинсу, а не кому-то еще.

Дил неторопливо достал пачку сигарет, спички и закурил.

– Бобби Бойкинс проворачивал какое-то крупное дело. Во всяком случае, крупное для него. Ходят такие слухи, - Не понимаю, какое отношение они имеют ко мне.

– Если вы скажете нам, кто ваш клиент и что у него украли, мы сможем понять, кто убил Бойкинса и почему. Я покачал головой.

– Вы ведь не рассчитываете на то, что я скажу вам его имя.

– Мы не знаем, что вы можете сказать, - ответил Оллер.
– Поэтому мы задаем так много вопросов. Вдруг вы ответите на один из них.

Оллер стоял справа от меня, прислонившись к стене. Засалившиеся на локтях рукава и узкие лацканы его темно-синего костюма указывали на то, что детектив купил его лет пять назад. Чуть ниже узла на его красно-голубом галстуке темнело какое-то пятно. Вероятно, у Оллера было много детей и мало денег.

Я встал.

– Если у вас будут доказательства того, что эти девяносто тысяч предназначались Бойкинсу, я, возможно, помогу вам.

– Возможно, - хмыкнул Оллер. Ему явно не нравилось это слово. Он взглянул на Дила, - Френк, мне пришла в голову одна мысль.

– Какая?

– Когда-нибудь нам позвонят и скажут, что кого-то застрелили или зарезали и засунули в багажник автомобиля. Мы откроем багажник и знаешь, кого мы там найдем?

– Его, - ответил Дил.

– Меня это не удивит. Сент-Айвес понесет кому-то деньги, например, в обмен на драгоценности, а вор решит, что ему нужно и то, и другое. Поэтому Сент-Айвес и окажется в багажнике.

– Ты забыл упомянуть еще кое о чем, - сказал Дил, обращаясь к Оллеру, но глядя на меня.
– О чем же?

– Я надеюсь, что на наши вопросы, касающиеся личности убийцы, мы получим такие же исчерпывающие ответы, как и сегодня.

Оллер улыбнулся.

– Это было бы неплохо, не правда ли, Френк?

На улице я поймал такси и попросил отвезти меня в уютный ресторанчик на Лексингтон авеню, между Пятьдесят Пятой и Пятьдесят Шестой улицами. После двух виски я успокоился, съел сэндвич, выпил кофе и поехал в "Джоплин".

В просторном холле стояло несколько обшарпанных кресел, продавленный диван и сломанный телевизор.

– Вам не нужна комната, - сказал портье, когда я подошел к конторке.

– Нет.

– Вы хотите задать несколько вопросов о парне, что выпрыгнул из окна восемьсот девятнадцатого номера? О Пескоу?

– Я мог бы представиться вам как его брат.

– Могли бы.

– Но вы бы мне не поверили?

Бледно-голубые глаза портье скользнули по моему пальто, за которое я не так давно заплатил сто пятьдесят долларов.

– Нет, не поверил бы.

– Тогда считайте, что я из полиции, Портье нахмурился.

– Вы - не полицейский, - твердо заявил он, - Вы могли бы сойти за репортера. Вы выглядите, как репортер.

– Когда-то я работал в газете.

– А теперь?

– Теперь нет.

– Сколько сейчас платят репортерам? Сотни три в неделю?

– Примерно. Кому больше, большинству - меньше.

– Значит, вы не репортер. Человека, получающего три сотни в неделю, не пошлют собирать сведения о таком, как Пескоу.

– Давно он тут жил?

– Вы знаете, как я получил эту работу?
– неожиданно спросил портье.

– Как?

– Меня выгнала жена, и я переехал сюда. Потом меня выгнали с работы, я задолжал за номер, и меня взяли ночным портье. Я пытался найти что-то другое, но кому нужен работник, которому уже пятьдесят три года.

– А чем занимался Пескоу?

Но портье, казалось не слышал моего вопроса, погруженный в собственные проблемы.

– Я получаю шестьдесят шесть долларов в неделю и жилье Двадцать пять идут на алименты, еще шесть на страховку. Остается тридцать пять. Разве можно прожить на тридцать пять долларов в неделю?