Чтение онлайн

– Когда?

– Как только вы пересчитаете деньги, - ответил Оллер, - Можете начинать.

Я дошел до двадцать первой тысячи, когда Дил сказал:

"Бедный юноша не сомкнул глаз из-за этих денег".

– Какой юноша?
– спросил я, чуть не сбившись со счета.

– Патрульный Франн. Вы помните Франна? Он надел на вас наручники. Я кивнул.

– Он всю ночь переписывал номера банкнот, - продолжал Дил.
– Пока нам не сказали, чем вы зарабатываете на жизнь. У вас в этом городе солидная репутация. Надеюсь, вам об этом известно?

– Нет, - я закончил двадцать третью тысячу и перешел к двадцать четвертой.

– Мы с Дилом работаем в отделе убийств и поэтому никогда не слышали о вас, - добавил Оллер.
– Пока еще никто не требовал выкупа за труп.

– Это точно, - протянул Дил.

В молчании я пересчитал оставшиеся деньги и застегнул сумку на молнию.

– Ровно девяносто тысяч, - я подписал другой бланк, поданный мне Оллером, - Если деньги все-таки будут переданы, вы скажете, что мы переписали номера банкнот?
– спросил Дил.
– В протоколе вашего ответа не будет. Я задаю этот вопрос из чистого любопытства.

– Нет, - ответил я, - Я ничего не скажу, но передам совсем другие банкноты.

– То есть станете сообщником воров?

– В некотором смысле, да. Дил кивнул.

– Вы не будете возражать, если мы с Оллером как-нибудь заглянем к вам и зададим несколько вопросов? Естественно, как свидетелю, а не подозреваемому в убийстве.

– В любое время, - я попытался улыбнуться.

– Мы можем заехать не один раз, - заметил Оллер.

– А может, вы захотите повидаться с нами? Например, завтра в десять утра?

– Вам нужны мои письменные показания?

– Совершенно верно.

– Где вас найти?

– Вы знаете, где находится отдел убийств южного сектора?

– Да.

– Приезжайте туда и спросите кого-нибудь из нас.

– Оллера или Дила?

– Карла Оллера или Френка Дила, - поправил меня Дил.

– Теперь я могу идти?

– Несомненно.

Майрон Грин ждал меня у дверей Десятого участка, -Кому тебе пришлось звонить?
– спросил я, когда мы сели в машину и отъехали от тротуара.

– Помощнику окружного прокурора и одному парню из муниципалитета, с которым я учился в школе.

Иногда мне казалось, что Майрон Грин сидел за партой с половиной американских чиновников. С другой половиной он общался в Йельском университете, - Кому-нибудь еще?

– Да, - кивнул Грин, - Прокейну.

– И что он сказал?

– Он озабочен случившимся.

– Я тоже.

– Он хочет тебя видеть, - Когда?

– Немедленно, если это возможно.

– Вообще-то, я чертовски устал.

– Он считает, что это очень важно, и я с ним полностью согласен.

– Почему?

– Потому что сегодня утром ему звонил человек, который хочет продать его дневники.

***

Впервые с Абнером Прокейном я встретился днем раньше, в субботу, тринадцатого октября, в десять утра.

– Вы моложе, чем я ожидал, - сказал он, крепко пожав мне руку. Зеленоватые глаза, широко посаженные по обе стороны крупного носа и с интересом разглядывающие меня, хорошо гармонировали с рыжеватыми, чуть тронутыми сединой, начавшими редеть волосами, узкой полоской усов над подвижным ртом и круглым подбородком.

Он провел меня в просторный холл и открыл одну из дверей.

– Я думаю, нам тут будет удобно.

Мы прошли в небольшую комнату, то ли кабинет, то ли библиотеку. Два окна выходили на Семьдесят Четвертую улицу. Одну из стен занимали полки с книгами, На других висели картины, изображающие сельские пейзажи. У камина, в котором потрескивали горящие поленья, стояли два кожаных кресла. Обстановку дополняли письменный стол, заваленный книгами и бумагами, и большой глобус, стоящий на полу у окна, Прокейн подошел к электрической кофеварке и наполнил две чашечки.

– Сливки и сахар?
– спросил он.

– Только сахар.

– Пожалуйста, присядьте.

Я выбрал одно из кресел у камина, он передал мне чашку и сел напротив.

– Я полагаю, мистер Грин ввел вас в курс дела.

– Он рассказал мне то, что знал, - ответил я, - Но не упомянул об одном важном обстоятельстве.

– Каком именно?

– Он не сказал о том, что вы по всей видимости лучший вор этого города.

Прокейн холодно улыбнулся, - Шесть или семь лет назад, работая в газете, вы интересовались моей особой, не так ли?

– Да, - Но, к удивлению, не написали обо мне ни строчки.

– Потому что я не нашел ничего, кроме слухов, - А теперь вы хотели бы узнать некоторые конкретные факты?

– Да.

Прокейн повернулся к огню и задумался, - Ну что ж, мистер Сент-Айвес, - он широко улыбнулся, - будем откровенны. Я - вор.

Глава 5

Первый раз Абнер Прокейн преступил закон в двадцать пять лет. Он служил в армии и украл грузовик с американскими сигаретами, чтобы продать их на черном рынке Марселя. Сигареты он продал некоему Кожемесу и, если бы не Кожемес, сейчас сидел бы в тюремной камере, а не в мягком кресле у камина. Так, во всяком случае, думал сам Прокейн, Кожемес научил Прокейна красть только деньги, причем у тех, кто не мог сообщить об этом в полицию, Каждой краже предшествовала тщательная подготовка. Информация о будущей жертве стоила недешево, но Прокейн никогда не скупился, так как выручка с лихвой окупала вложенный капитал.

– Воровство ассоциируется у меня с живописью, - говорил он, глядя на один из пейзажей: обветшалый амбар, окруженный раскидистыми деревьями." Оно вызывает у меня ощущение.., завершенности.

– Это ваши картины?
– спросил я, Он кивнул. Я более внимательно всмотрелся в пейзаж. Прокейн рисовал летом, и ему очень точно удалось передать игру света и тени.

– Должно быть, эти дневники вам очень дороги, - сказал я.

– Скорее, это журнал, а не дневник, - заметил Прокейн, - Дневники ведут лишь девочки-подростки, и то до тех пор, пока реальность жизни не разрушит их розовые мечты.

– И как выглядит ваш журнал?

– Это пять тетрадей по сто страниц каждая в черных коленкоровых переплетах, Такие можно купить в любом писчебумажном магазине.

– Как это произошло?

– По лицу Прокейна пробежала легкая улыбка.

– Вероятно, я оказался в положении сапожника, дети которого бегают без сапог. У меня есть маленькая ферма в Коннектикуте, - он указал на картины. Эти пейзажи я рисовал там. Прошлый уик-энд я провел на ферме, а вернувшись, обнаружил, что меня обокрали.