Чтение онлайн

–  Тогда, пожалуйста, делайте сразу два аквариума. Как это мы раньше сами не сообразили! При здешнем климате и здешних пейзажах солдату в радость посидеть у воды, у зелени.

–  Акватерапия, - с удовольствием выговорил Рябов, - очень успокаивает - научно доказано. Мы аквариум в солдатском кафе поставим.

–  Вот и отлично. Действуйте.

На другой день в квартире Степанова стоял аквариум, наполненный водой. Разноцветными огоньками посверкивали рыбешки. Дно устилал тонкий песочек. Уж чего-чего, а песочка в Чупчи хватало.

Мимо Степанова катили горячие пыльные стенки вагонов. Он искал глазами своих, не находил, и делалось тревожно на душе, хотя давно бы пора привыкнуть к разлукам и встречам с семьей.

Поезд загремел - вагоны стукнулись буферами. Напротив Степанова повисли узорные ступени, стертые до блеска. Сверху прыгнула ему на шею девчонка в узких джинсах, с рюкзаком за спиной, с тяжеленной сумкой в руке.

–  Машка!
– выдохнул он, словно бы и не ожидал ее появления.

–  Как хорошо, что ты сам за нами приехал!
– Родной голос прозвенел радостью и слезами.
– Пап, ты такой черный, не узнать!..

Следом за Машей из пятого вагона поплыли на платформу чемоданы, коробки. Пассажиры всех возрастов, одетые по-вагонному, в спортивном трико и пижамах, в шлепанцах на босу ногу, складывали на бетон знакомую Степанову поклажу, подбадривали приятельскими репликами:

–  Полный порядок.

–  Держи, браток, тут что-то бьющееся…

–  Бывай, полковник! Счастливо оставаться!

И вот по ступенькам спускается Наталья Петровна: светлый немятый костюм, лакированные туфли именно на том, вошедшем в моду, каблуке, по которому сходят с ума все офицерские жены в Чупчи. За ней - невозмутимый Витя с клеткой: в клетке мечется мелкий рыжий зверек.

–  С приездом!
– Степанов притиснул Витю к себе: все косточки прощупываются. Осторожно поцеловал жену в напудренную щеку. Даже неловко стало: явился на станцию вовсе незначительно и без цветов.

Поезд уходил за семафор.

–  Пап, а пап!
– Витя потянул отца за рукав.
– Мы с Машкой в вагоне поспорили. Здесь настоящая пустыня?

–  Полупустыня.
– Степанов порадовался: Витя вырос на целый вершок.

–  Полу… - Витя предпочел бы поселиться в полной пустыне, с миражами, барханами, каракуртами.
– Пап, а что во-он там?.. Древнее жилище?
– Витя показал на глинобитный домик с круглым куполом.

–  Не древнее. Недавняя могила. Мазар.
– Степанов поглядел на разочарованную физиономию сына, поманил рукой: - Пойдем-ка. Я тебе сейчас что-то покажу.

Там, где кончался бетон платформы, вдоль железной дороги, метров на двести, выстроились деревянные щиты.

–  Видишь?

–  Вижу. Щиты от снежных заносов. Они всюду стоят.

–  Эх ты! Невнимательный какой… Приглядись получше. Витя спрыгнул с платформы.

Щиты накренились под тяжестью навалившегося песка. Казалось, невысокий песчаный гребень приполз сюда откуда-то из степной дали, и щиты еле-еле придержали песок перед рельсами.

–  Обычное явление, - сказал отец с нарочитым равнодушием.
– Движущийся песок.

–  Бархан? Как же он движется, если даже ноги в нем не вязнут?
– Витя присел, копнул песок рукой.
– Плотный!
– Сквозь корку пробивался неказистый кустарник: кривые ветки, узкие серые листики.
– Тут что-то растет!

–  Саксаул. Песок только саксаулом и остановишь.

–  Сак… - у Вити дрогнул голос- Саксаул?!
– Он с величайшим почтением уставился на знаменитое дерево пустыни, невзрачными побегами поднимающееся у его ног.

–  Что вы там нашли?
– нетерпеливо окликнула Наталья Петровна.

Степь, пески, саксаул… Все это казалось ей не таким уж интересным и что-то значащим для нее, мужа и детей. Конечно, не Россия. Не старинный город на Волге. Но чего уж там вспоминать, какие бывают на свете благодатные края! Есть и похуже Чупчи! Скажем, не полупустыня, а пустыня окончательная и бесповоротная. Или голая тундра, непроходимые горы… Иной раз кажется: военное начальство нарочно выбирает для своих городков забытые богом места.

–  Пошли к машине!
– Наталье Петровне хотелось поскорее увидеть военный городок: какой он! Жить-то она собиралась не среди природы, а в городке.

Степанов внимательно поглядел на дочь: что с Машей? Стоит безучастно, будто не только что впервые сюда приехала, а, напротив, наконец-то собралась уезжать из надоевшего Чупчи неизвестно куда.

Вскоре после приезда семьи полковник встретил старого Мусеке на районном активе и завез к себе в гости. В квартире Степановых чабан обдернул полы дорогого костюма, звякнула кольчуга орденов и медалей, гость мелкими чинными шажками прошел впереди хозяина в столовую и с радостной, словно детской улыбкой заспешил к освещенному аквариуму:

–  Волшебная рыба! Пошкин! Золотая рыба!

–  Пушкин?
– догадался Степанов.

–  Пошкин!
– повторил старик.

Маша заметила: гость выговаривает «о» не кругло, а вроде бы сжато с боков. Сухонький, с богатыми наградами, он показался ей в великоватом костюме похожим на мальчика. Гость внимательно слушал Витины пояснения: чем кормятся рыбы, как отсаживать мальков.

–  Кто рыбу в стекле разводит, не знает, зачем казах овцу по степи гонит, - непонятно для Маши сказал Мусеке отцу, и оба засмеялись.

Полковник перед тем по дороге говорил старику о несовременности степного отгонного животноводства, когда овцы, а с ними и чабан круглый год под открытым небом. Витю Мусеке погладил по голове:

–  Ученый человек.

–  Возьмете этого ученого на лето в помощники?

–  Можно.

–  И кониной будете кормить?
– полюбопытствовал Витя.

–  Кониной?
– Мусеке призадумался.
– Можно не кониной. Барана резать будем. Консервы куплю: мясо с вермишелью, золотая рыба - бычок в томате. По рукам, помощник?

–  Не-е-ет, - заволновался Витя, - я не против конины.

Вмешался Степанов:

–  Я ему рассказывал, что ел у вас в гостях конину, а он читал про воинов Чингисхана - вот и охота попробовать вяленую, из-под седла…

–  Попробует, - обещал Мусеке.

–  А что надо знать помощнику чабана?
– наседал Витя.

–  Зоологию надо. Еще больше ботанику надо. В школе плохо учат ботанику. Мои ребята учились - я знаю, мало трав в школе учат. Чабан все травы должен знать. Казах раньше землю пахать не умел, какая земля, не разбирался. Овец пасли, каждый отец сына ботанике учил, главная наука у казахов. Арифметика наука вторая - овцам счет нужен. Землю пашешь - один раз в год урожай считаешь. Чабан каждый день считает. Звезды тоже учить нужно - дорогу показывают… - Мусеке примечал: уши у сына полковника внимательные, оттопыренные, чуть заостренные кверху - признак наблюдательности и надежной памяти.