Чтение онлайн

После чтения Господь сказал слушателям, что обещанное Богом через пророка Исаию благое время наконец настало: «Ныне исполнилось писание сие, слышанное вами» (Лк. 4: 21). Показательна реакция на эти слова: с одной стороны, слушатели чувствуют особую благодать речей Христа, но в то же время удивляются ей, и это удивление сродни скептицизму. Их вопрос друг другу: «Не Иосифов ли это сын?» (Лк. 4: 22) обнаруживает не удивление веры, а соблазн (см. также: Мф. 13: 57; Мк. 6: 3). Им мешает принять Иисуса как Мессию старое знакомство: они знают Его семью, знают Его Самого, Он рос у них на глазах, занимался тем же, что и Иосиф, – и вот надо же, откуда такая премудрость взялась у бедняка, с чего вдруг плотник начал учительствовать и творить исцеления? Они сомневаются, стоит ли чудесам Иисуса придавать какое-то значение, считать их делами Мессии. В конце концов, если Он Мессия, пусть сотворит какое-нибудь чудо и подтвердит Свой статус в их глазах. Господь озвучил эти мысли, сказав от их лица: «Конечно, вы скажете Мне присловие: врач! исцели Самого Себя; сделай и здесь, в Твоем отечестве, то, что, мы слышали, было в Капернауме» (Лк. 4: 23), но вместо ожидаемого «чуда по требованию» Иисус отмечает как некое правило, что пророк принимается везде, кроме своего отечества, где он до призвания жил как обычный человек (Лк. 4: 24). Опасная предвзятость жителей Назарета обличается двумя примерами из ветхозаветной истории, когда из-за духовной черствости иудеев благодеяния Божии обратились на язычников: «Поистине говорю вам: много вдов было в Израиле во дни Илии, когда заключено было небо три года и шесть месяцев, так что сделался большой голод по всей земле, и ни к одной из них не был послан Илия, а только ко вдове в Сарепту Сидонскую; много также было прокаженных в Израиле при пророке Елисее, и ни один из них не очистился, кроме Неемана Сириянина» (Лк. 4: 25–27). Это обличение от Писания вызывает ярость у иудеев, и евангелист Лука отмечает первую попытку иудеев убить Христа; Господь избегает смерти («Он, пройдя посреди них, удалился» – Лк. 4: 30), потому что час Его страданий должен был наступить позже.

Нагорная проповедь Спасителя – это первое большое поучение Христа, поэтому евангелист Матфей отмечает: «И Он, отверзши уста Свои, учил их» (Мф. 5: 2). «Для чего присовокупляется: отверз уста Своя? это, кажется, излишне. Нет: ибо Он учил, и не отверзая уст, то есть Своею жизнью и чудесами: а теперь учит, отверзши уста» [160] .

Проповедь продолжительна и тематически разнообразна, что делает ее более трудной для восприятия и воспроизведения, нежели краткие поучения Спасителя в притчах. Некоторые из нагорных поучений Господь позже повторял в других ситуациях. Так, в Евангелии от Луки часть Нагорной проповеди, включая заповеди блаженства, входит в беседу с учениками «на ровном месте» (Лк. 6:

17) [161] . Но, истолковывая отдельные поучения Нагорной проповеди и выделяя в ней некие темы, нельзя уходить от рассмотрения ее как цельного явления. Именно в таком виде она является особым свидетелем мессианства Иисуса – не менее значимым и явным, нежели Его чудеса.

Очевидно даже внешнее сходство Нагорной проповеди с Синайским законодательством: обращение к народу, произнесение на горе, дарование заповедей. В контексте Евангелия от Матфея, первоначально адресованного христианам, воспитанным в ветхозаветной традиции, и показывающего, что во Христе были исполнены обетования Ветхого Завета, Нагорная проповедь должна быть воспринята как явление обещанного в Ветхом Завете Мессии – Пророка и Законодателя, большего, нежели Моисей. Постоянным сопоставлением заповедей и постановлений Закона Моисеева и учения Христа эта проповедь провоцирует вопрос: «Кто Он, Кто это?» – и подсказывает ответ: Тот, о Ком Бог говорил через Моисея-законодателя, бывшего прообразом Мессии: «Пророка из среды тебя, из братьев твоих, как меня, воздвигнет тебе Господь Бог твой, – Его слушайте… Я воздвигну им Пророка из среды братьев их, такого, как ты, и вложу слова Мои в уста Его, и Он будет говорить им все, что Я повелю Ему; а кто не послушает слов Моих, которые [Пророк тот] будет говорить Моим именем, с того Я взыщу» (Втор. 18: 15, 18–19). В свете обетований Второзакония и других ветхозаветных книг Израиль должен был признать власть Иисуса из Назарета как нового Законодателя: «И когда Иисус окончил слова сии, народ дивился учению Его, ибо Он учил их как власть имеющий, а не как книжники и фарисеи» (Мф. 7: 28–29).

Ключевыми понятиями Нагорной проповеди являются понятия Царства Божия и праведности, а одним из приемов беседы – противопоставление того, что было ранее, тому, что вводит Христос. Уже в начале беседы, собираясь дополнить Закон и предупреждая недоумение учеников, Господь говорит о Своем отношении к Писанию Ветхого Завета: «Не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков: не нарушить пришел Я, но исполнить» (Мф. 5: 17). Как поясняет свт. Иоанн Златоуст, Иисус исполнил пророков уже самим воплощением: все пророчества «остались бы без исполнения, если бы Он не пришел в мир» [162] . Закон же Иисус исполняет трояким образом. Во-первых, будучи безгрешен, Богочеловек ни в чем не преступил Закон. Об этом говорили пророки и Сам Господь свидетельствовал неоднократно: «Он… не сделал греха, и не было лжи в устах Его» (Ис. 53: 9); «Кто из вас обличит Меня в неправде?» (Ин. 8: 46); «Ибо идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего» (Ин. 14: 30). Во-вторых, Сын Божий дал людям возможность достичь цели Закона; Закон показывал образ праведности и призывал к Богоугождению, но не давал сил (благодати) для исполнения и достижения этой цели. Через Христа людям дана «благодать и истина» (Ин. 1: 17) и возможность оправдания по вере: «…осудил грех во плоти, чтобы оправдание закона исполнилось в нас, живущих не по плоти… Уничтожаем ли мы закон верой? Никак; но закон утверждаем» (Рим. 8: 3–4, 31). И, наконец, третий образ исполнения Закона Христом выражен «в учреждении того закона, который Христос имел дать» [163] . Христос заявляет незыблемость ветхозаветного Закона, но при этом заменяет прежние заповеди и постановления на более высокие: «Христос не хулит древней праведности, а хочет возвысить ее» [164] . Сама цель духовного подвига в Новом Завете заявлена выше: в Ветхом Завете человек был призван угождать Богу, заповеди призывали народ жить свято и достойно завета с Богом: «Освящайте себя и будьте святы, ибо Я Господь, Бог ваш, свят» (Лев. 20: 7), а Христос говорит, что цель жизни – подражание и в итоге совершенное уподобление Богу: «Итак, будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5: 48) [165] .

Вкратце напомним содержание Нагорной проповеди. Она начинается, как и Книга псалмов, Давидовых, с ублажения тех, кто слушает Бога [166] . «Блаженны» (в Мф. 5: 3–11 греч. ) можно перевести как просторечное «счастливы», но точнее будет определить блаженство как совершенное состояние духовной радости, являющееся следствием соединения с Богом как подлинным Благом. Блаженство как возможность совершенного богообщения дано людям лишь в Новом Завете. «Словом, все блаженство у Него, и, кроме Его, нет никакого блаженства», «Христос все блаженство у Себя имеет, какое может быть, и блаженство истинное и неподвижимое» [167] .

В Священном Писании Ветхого Завета блаженными называются праведники, боящиеся Бога и поступающие по закону Его, а блаженством – благословение, покровительство Бога праведнику, выражающееся в научении духовной жизни (например, Иов. 5: 17 [168] ; Ис. 30: 18 [169] ) и получении земного благополучия, многочисленного потомства и долгих лет жизни. В Новом Завете описаниям блаженства как Богообщения свойственно удаление от внешних атрибутов и сосредоточенность на внутреннем, духовном делании: земное благополучие как обязательная составляющая Божьего благословения теряет свое значение, поскольку «Царство Божие не от мира сего» (Ин. 18: 36).

Девять блаженств получили наименование заповедей, поскольку указывают на условия приобщения к Царству Божию. «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф. 5: 3) и т. д.

Хотя определенно Царство обещается только в первой и восьмой заповедях (нищим духом и гонимым за правду), обетования других блаженств тоже получают свое подлинное исполнение в Царстве: именно там утешатся плачущие, кроткие наследуют преображенную землю [170] , насытятся алчущие и жаждущие правды, будут помилованы милостивые, узрят Бога чистые сердцем, и миротворцы будут наречены сынами Божьими. При этом награда за исполнение новозаветных заповедей не есть что-то отдаленное: нищие духом, плачущие, кроткие, чистые сердцем уже блаженны: «Но не подумал бы кто, что когда Богообщение поставляется последней целью человека, то человек сподобится его после – в конце, например, всех трудов своих. Нет: оно должно быть всегдашним, непрерывным состоянием человека. Так что, коль скоро нет общения с Богом, коль скоро оно не ощущается, человек должен сознаться, что стоит вне своей цели и своего назначения» [171] .

Пребывание в Боге делает христиан закваской Царства Божия на земле, поэтому Христос говорит: «Вы – соль земли», «Вы – свет миру». Ученики Христа призваны сохранить мир от тления и от тьмы греха. Они не могут не просвещать и не освещать мир, потому что в них живет Христос, Источник Света (Ин. 8: 12).

Уже в заповедях блаженства отражено характерное для Нагорной проповеди преодоление Закона. К соблюдению ветхозаветных заповедей человек принуждался со-вне, следуя чувству долга, необходимости и страха перед смертью. Как пишет ап. Павел, за соблюдение Закона иудеям обещалась жизнь: «Закон не по вере; но кто исполняет его, тот жив будет им» (Гал. 3: 12), и под жизнью здесь понималась не будущая, но физическая, земная жизнь. Закон Моисеев был своего рода охранительным колпаком, надетым на народ и за пределами его (как говорится, «шаг влево, шаг вправо…») была ясно обозначена смерть. В отличие от Декалога и других заповедей исполнение девяти блаженств не поставлено людям в обязанность. Формулировка заповедей Ветхого и Нового Завета указывает на существенное их отличие: преимущественно отрицательные, запретительные заповеди в Ветхом Завете (не делай! а если сделал – смерть) и утвердительные – в Новом (если хочешь быть блаженным – будь, заповеди даны как указание пути); ветхозаветные заповеди даются с обещанием наказания за нарушение, Новый же Завет говорит о награде за исполнение; цель исполнения Моисеева Закона – соответствие Завету с Богом, цель исполнения учения Христова – уподобление Богу. Ветхозаветные заповеди помогали иудею выполнить духовный минимум – сохранить верность Богу и остаться частью народа Божия, новозаветные заповеди указывают человеку личный путь к духовному совершенству, к святости. Заповеди блаженства предполагают особое волеизъявление от человека, и в этом трудность нового закона. Ап. Павел говорит об опасности, подстерегающей христиан из иудеев: освободившись от жесткого внешнего руководства Закона Моисеева, можно начать угождать своим страстям (Гал. 5: 13) и «пуститься во все тяжкие» – если закон Христов не будет написан Духом Святым «на плотяных скрижалях сердца» (2 Кор. 3: 3).

Утверждая ценность «Закона и пророков», которые в Нем Самом и через Него находят свое исполнение: «Истинно говорю вам: доколе не прейдет небо и земля, ни одна иота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (Мф. 5: 18), Господь удаляет от учеников мысль о спасительности одного только знания или формального исполнения Закона. От верующего требуется деятельное личное благочестие и миссионерство, научение других: «Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречется в Царстве Небесном; а кто сотворит и научит, тот великим наречется в Царстве Небесном» (Мф. 5: 19) [172] . Подлинным учителем может быть только тот, кто в начале «сотворит», а потом «научит». Лжеправедность станет препятствием для входа в Царство Небесное: «Ибо, говорю вам, если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мф. 5: 20). Чуть позже Господь пояснит, что главной чертой лжеправедности является лицемерие, профанация духовной жизни за счет превращения ее в вид актерской игры.

Следующая часть Нагорной проповеди показывает, что Господь исполняет Закон, восполняя его, доводя до совершенства: «Вы слышали, что сказано древним… а Я говорю вам…» Христос распространяет шестую и седьмую заповеди Декалога («не убий», «не прелюбодействуй») на внутренние движения души (не гневайся, не мысли нечистое). Соблюдение человеком заповедей начинается на уровне, невидимом миру, – в аскетике это называется борьбой с помыслами. Как сказал архиепископ Иоанн (Шаховской): «Нет такого желудя, который не заключал бы в себе дуба. Так и в грехах» [173] . Авва Дорофей говорит, что Христос дал ученикам заповеди, посредством которых можно не только уберечься от греха, но очиститься, исцелиться и от самих страстей, порождающих грехи: «Ибо тогда цель закона была научить нас не делать того, от чего сами не хотим пострадать: потому-то он и останавливал нас от делания зла страхом, чтобы самим не пострадать от того же. Ныне же требуется, как я сказал, изгнать самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти. Словом, теперь цель Владыки нашего Христа есть научить нас, от чего мы впали во все грехи сии» [174] .