Чтение онлайн

Онъ старался улыбнуться, но рука его, державшая щипцы для сахару, никакъ не попадала въ сахарницу, словно не видлъ онъ ее, или пальцы его переставали уже повиноваться его хотнію.

Княжна взяла у него щипцы и наложила сахару въ его большую чашку.

— Спасибо!.. Mon b^aton de vieillesse! И онъ засмялся, будто просыпаясь… — Я, кажется, вздоръ теб какой-то несъ сейчасъ?… Дай срокъ, — выростемъ, поправимся какъ-нибудь! договорилъ онъ уже совсмъ овладвъ собою.

Графъ въ эту минуту показался въ дверяхъ столовой.

— Cher comte! возгласила хозяйка, вставая съ мста, — мы только что сли.

Вс поднялись за нею…

— Садитесь, садитесь! выпятивъ впередъ губы и отмахиваясь ладонями любезно приглашалъ всхъ московскій правитель не прерывать для него завтрака. — Никогда не завтракаю! Зашелъ только поздравить новорожденную!.. Милое дитя!..

И онъ своею быстрою, переваливавшеюся походкой пошелъ на встрчу спшившей къ нему Лин.

— Видите, какъ сказалъ, пріхалъ поздравить васъ! добродушно смялся онъ, пожимая и похлопывая своими пухлыми руками ея нжныя руки, — нарочно днемъ ране изъ Нарцесова выхалъ!

— Я не знаю какъ васъ за это и благодарить, графъ!

Онъ откинулъ ладони назадъ:

— Нтъ! Я очень радъ! Милое дитя!.. А, шалунья! возгласилъ онъ, замтивъ быстроглазую Ольгу Акулину въ многочисленной групп «пулярокъ», — Ольгу которая до сей минуты, не отрывая взора, слдила издали за каждымъ движеніемъ изящнаго флигель-адъютанта.

Она вскинулась съ мста и побжала на голосъ старика. Она и въ немъ, повидимому, вызывала «искорки»: его китайское лицо размякло пуще прежняго; ладони принялись уже съ особеннымъ чувствомъ трепать и гладить ея всегда горячія руки…

— Очень радъ! Сегодня играть будете?

— Завтра, ваше сіятельство! отвчала она, поджимаясь и выпуская ему изъ-подъ рсницъ убійственнйшій глазенапъ, какъ выражалась Женни Карнаухова, — къ несчастію, только завтра!..

— Завтра? Не знаю!.. Надо въ Москву!.. Актеры все! засмялся онъ опять, обводя кругомъ стола своими узенькими глазами изъ-подъ словно напухшихъ вкъ… — Ашанинъ! крикнулъ онъ, узнавая его, — пустомеля! Все шалберничаешь?

— Вашими молитвами, ваше сіятельство! комически отпустилъ ему въ отвтъ красавецъ, пользовавшійся почему-то особеннымъ расположеніемъ старика.

— Добрый малый! расхохотался тотъ, подмигнувъ невдомо къ чему при этомъ Ольг Акулиной.

— Любезный графъ, обратился къ нему князь Ларіонъ громкимъ голосомъ, со свойственною ему въ иныхъ случаяхъ нкоторою торжественностью, — позвольте воспользоваться вашимъ присутствіемъ въ Сицкомъ чтобы представить вамъ одного изъ даровитйшихъ вашихъ московскихъ молодыхъ людей, о которомъ я впрочемъ уже имлъ случай говорить вамъ… Сергй Михайлычъ! обратился онъ къ изумившемуся Гундурову…

Онъ назвалъ его по фамиліи графу.

Молодой человкъ подошелъ съ нсколько нахмуреннымъ лицомъ. Ему крайне не нравилась эта неожиданная «выставка его на удивленіе публики»…

— Очень радъ! заплъ голосъ, — Ларіонъ мн говорилъ. Профессоромъ хочете быть. Это хорошо! Отца зналъ! Майоръ, въ Клястицкомъ гусарскомъ полку служилъ. Веселая голова!

— Отецъ мой никогда въ военной служб не былъ, сказалъ Сергй.

— Не былъ? повторилъ графъ и тмъ же акаистомъ, какъ бы нисколько не принявъ это обстоятельство во вниманіе, продолжалъ о майор-веселой голов:- подъ Фершампенуазомъ, вкатилъ себ лишняго, — и при этомъ графъ щелкнулъ себя пальцемъ по воротнику, — ползъ самъ-третей на Французовъ. Такъ его тутъ и положили… Хорошій малый былъ!.. Очень радъ! сказалъ онъ еще разъ, и подалъ Гундурову руку, — когда что нужно, приходи ко мн! Что могу — сдлаю! Моя графиня будетъ очень рада. Актеръ!..

— Сергй Михайлычъ, я вполн убжденъ, заговорилъ опять громко и какъ-то особенно отчетливо князь Ларіонъ, съ видимымъ намреніемъ чтобъ его слышали, — принесетъ современемъ честь и заведенію гд онъ получилъ образованіе, и городу въ которомъ онъ родился. А потому, любезный графъ, нашъ стариковскій долгъ прокладывать такимъ молодымъ людямъ дорогу, насколько это въ нашихъ средствахъ.

— Всегда готовъ, проплъ старецъ. — Ну, а теперь прощайте, словно осняя присутствующихъ своими поповскими ладонями, повелъ онъ ими кругомъ, — гулять иду… Знакомыя мста! Съ графомъ Барклаемъ (онъ тогда еще княземъ не былъ) въ Одинадцатомъ году были здсь у твоего старика, продолжалъ онъ пть знакомую псню князю Ларіону, провожавшему его до дверей…

Князь вернулся на свое мсто, подл племянницы.

— Ну что, «поправились?» спросилъ онъ ее съ почти веселою усмшкой.

— Онъ этого стоитъ, дядя, проговорила чуть слышно Лина.

Онъ не отвчалъ, онъ съ большимъ усиліемъ подавилъ вздохъ вырывавшійся у него изъ груди…

А слова его между тмъ обратили на Гундурова общее вниманіе.

— Скажите, княжна, зашепталъ сосдк своей графъ Анисьевъ, — кто этотъ фениксъ отъ котораго, повидимому, Россія должна ждать себ спасенія?

— А вамъ ужь и досадно что не отъ васъ однихъ? отрзала ему Женни оборачиваясь.

Онъ помолчалъ.

— Не объясните ли вы мн, спросилъ онъ затмъ, — за что на меня ваши гнвы?

— Я вамъ сказала: я самонадянности не сношу.

Флигель-адъютантъ тонко улыбнулся.

— А господинъ Чижевскій не самонадянъ? Онъ едва замтно мигнулъ въ сторону молодаго человка, продолжавшаго переглядываться съ княжною; онъ нсколько знакомъ былъ съ нимъ по Москв.

Женни вспыхнула. Онъ не далъ ей время отвтить:

— Или это, можетъ-быть, проронилъ онъ лукаво-невиннымъ тономъ, — съ одобренія княгини, матушки вашей?

— Я васъ терпть не могу! чуть не взвизгнула пылкая княжна.

— Вотъ ужь до чего! протянулъ онъ тмъ же тономъ.

— Да, да, я не шучу… и…

— Что «и»?… Онъ глянулъ на нее изподлобья.

— Я вамъ это докажу, храбрилась Женни.

Анисьевъ улыбнулся опять:

— Благодарю. Я это запишу себ въ книжку.

— Что вы запишете?

— Я вотъ, изволите видть, княжна, очень аккуратенъ: кто что мн, и я что кому долженъ веду счетъ до малйшей подробности… и никогда не забываю, добавилъ онъ уже безъ смха.

Женни покосилась на него:

— Вы мстить мн собираетесь?

— Fi donc! И онъ красивымъ движеніемъ провелъ рукой по усамъ;- кто же «мститъ?» Раз-чи-ти-ваются, объяснилъ придворный воинъ.

Образъ грозной мамаши мелькнулъ въ голов расходившейся двицы. Анисьевъ, она знала, могъ быть опаснымъ врагомъ для каждаго. «У нихъ въ дом съ нимъ возились какъ съ дорогимъ сокровищемъ какимъ-то… И у папа съ нимъ какіе-то счеты… Maman никогда бы не простила, еслибы»…

Княжна вдругъ ужасно перепугалась…