Чтение онлайн

«Не хватает лишь, чтобы зебры запели под окном «Can you feel the love tonight», честное слово, и можно с гордостью умирать, – стиснув зубы, со злостью подумала Майя. – Нет, не люблю этот праздник. Совсем не люблю».

Майя чувствовала себя разбитой и бесполезной. Она не могла понять пожелания клиентов на словах по известным причинам, а из-за большого потока подолгу разгадывать шарады не было ни возможности, ни смысла.

Промучившись несколько часов, девушка сдалась и взялась за упаковку подарков и букетов: коллеги с огромной скоростью собирали заказы и отдавали ей незаконченные работы, а Майя уже подбирала бумагу под цвет и, нарезая её квадратами или длинными полосками, накладывала на цветы.

К вечеру аврал достиг пика. Рук не хватало, флористы выдохлись без активной и продуктивной помощи, и атмосфера из романтичной стала напряжённой, с явными нотками раздражения и недовольства. Стук в окно Майя услышала не сразу, обратив на него внимание лишь после трудно различимых возгласов коллег.

За окном сидел крупный коричневый ястреб с перьями, покрытыми звёздочками снежинок. Из крепко сжатого клюва у него свисали тоненькие прутики, обвитые сухими лианами то ли дикого винограда, то ли другого вьющегося растения.

Ахнув от неожиданности, Майя бросила на стол лист цветного фоамирана и выбежала из мастерской, накидывая на плечи шерстяную кофту. Ястреб, цокая длинными изогнутыми когтями по карнизу, величаво направился в сторону девушки. Она же, всё ещё не веря в происходящее, робко протянула раскрытые ладони. И ястреб, разжав лапу, уронил в них прутики. Лианы ожили: оплели запястья, подобно змеям, больно впились в кожу.

Ястреб склонил голову набок:

– В день весеннего равноденствия Матерь проснётся. Будь с ней рядом.

– Как я её найду? – Сглотнув, Майя поморщилась, чувствуя, как подарок Матери затягивается, сдавливая руки.

– Ты найдёшь. – Ястреб стремительно вознёсся ввысь, больно задев растерянную девушку крылом, и вдалеке послышался его глухой крик: – Когда придёт время!

Вернувшись в помещение, Майя вдохнула полной грудью, стараясь успокоиться. В голове прояснилось, словно прутики-лианы расставили всё на свои места, утихомирив бурю в душе. Хотя Майя знала, что дело вовсе не в них. Просто нужен был знак, что она не сходит с ума. Что Матерь существует, и действительно поможет. И Майя в этом убедилась. Хотя до конца так и не поверила.

Внезапно она поняла, что слышит не только обычные ароматы, присущие цветам, но и может различить малейшее изменение в них, будь то чуть подгнивший стебель или запревшие листья.

И сейчас, даже сквозь толщу стекла в двери холодильной камеры, Майя слышала аромат ранункулюса. Он был сладковатым, тягучим, как смола, с тошнотворными нотками, и доносился из самой сердцевины бутона. Следы гниения не были видны, но уже начали пожирать растение, словно паутиной оплетая чашелистик.

Майя впервые за долгое время почувствовала небывалый прилив сил, и расправила плечи. В душе поселилась уверенность, что есть возможность избавить цветок от напасти. Любой цветок. Подарок Матери не просто усилил уже присутствующие возможности – он открыл доступ к новым. Или же Майя хотела так думать.

Не обращая внимания на переглядывающихся коллег, она, откашлявшись, вошла в холодильник и закрыла за собой дверь. Решительно поднеся ладонь к ранункулюсу, Майя коснулась лепестков подушечками пальцев и ощутила лёгкое покалывание. Бутон изнутри словно засветился, изредка вздрагивая от искорок, прыгающих по лепесткам, а затем над ним поднялось зеленоватое облачко, которое тут же испарилось.

– Что ты… сделала? – голос ранункулюса дрогнул, когда Майя убрала руку.

– Ты чувствовал невыносимую боль, но не мог избавиться от неё. А я – могу. И вылечу так каждого. Обещаю. Если вы, конечно, согласитесь сотрудничать, – тихо пояснила девушка. – Это не шантаж. Это шаг к перемирию. И я делаю его первой.

Много времени, к её радости, на раздумья не потребовалось. Цветы с готовностью откликнусь, перебивая друг друга, желая обрести вторую молодость. Замолчавший ранункулюс что-то бурчал за шумом, а после неохотно, но тоже вступил в беседу. Благодарить двуногого ему не позволяла гордость, а промолчать – совесть. Майя почувствовала, что её, хоть и с трудом, но приняли, и сдержанно улыбнулась, вынося из холодильника несколько ваз.

«Кто бы знал, какими болтливыми и упрямыми бывают растения! – чуть не обратилась Майя к сосредоточенно записывающей заказ Маше, но вовремя остановилась, продолжив с собой мысленный диалог: – В больнице цветы себя вели поприличнее, а не галдели каждую секунду. Уж лучше бы вместо прутьев ястреб принёс карманный выключатель, способный хоть на минутку оставить меня в тишине и спокойствии!»

Цветы спорили, кто лучше и точнее сможет перевести речь флористов, и Майе пришлось украдкой утихомирить их, а затем выбрать за главного всё тот же ранункулюс. К нему прислушивались, его уважали. И не посмели перечить, когда он вызвался помогать.

Закатав рукава рубашки, Майя взяла в руки секатор и, не без волнения, приготовилась. Пришлось склонить голову, делая вид, что разглядывает стебли вблизи.

Майя внимательно слушала советы цветов, как и куда положить, чтобы им было легче держаться или меньше конфликтовать. На этом моменте задира-гиацинт пообещал своей луковицей отлупить сирень, но Майя, хихикнув, поместила их в разные вазы, обещая никогда больше не ставить в один букет. А затем, глубоко вдохнув, приготовилась.

Еле заметными движениями рук она излечивала каждое растение, маскируя испаряющиеся облачка гнили под чих – в связи с чем коллеги, как одна, постарались отодвинуться от девушки подальше, – и всего за несколько минут собрала букет. Каждый цветок был на своём месте и, довольный, что к нему прислушались, целиком раскрыл свою красоту.

Кристина с Машей, недоуменно переглянувшись, отложили недоделанные заказы и приблизились. Майя в очередной раз не разобрала слов, но и без перевода цветов поняла, что они хвалят её и восхищаются. Необычная форма, интересное сочетание фактур – всё это сделало букет не просто красивым. Он был уникальным.

Чувство гордости распирало Майю изнутри, надувая, как воздушный шарик. В голове же было пусто, как в том же шарике, и она на мгновение почувствовала себя счастливой. Впервые за несколько лет.

Всё получилось. Получилось, как Матерь и обещала.

От охватившего восторга Майя даже не заметила, как коллеги, перешёптываясь между собой, собрали деньги и положили их в кассу. А затем Маша, широко улыбаясь, протянула ей тот же букет.

– Они выражают свою любовь, – шепнула гермини, и девушка зарделась, принимая подарок.

«Нет, хороший, всё-таки, праздник! – улыбнулась Майя, насухо вытирая стол. Пустота в голове медленно исчезала, уступая место всего одной мысли: – Только вот где раздобыть лопату, чтобы хоронить цветы?».

В полдесятого все флористы, убрав рабочие места, тепло попрощались. Майя помахала им в ответ и, закончив уборку, повернулась к выставленным на столе вазам. Идея некой игры, способной помочь освоиться, пришла в голову эвкалипту. Тот, весь вечер пребывая в молчании, внезапно высказал предположение. Майя, хотя и не верила в успех, с сомнением поглядывая на серебристые монетки эвкалипта, всё же решилась попробовать.