Чтение онлайн

Ну, и о главном в «Геопониках». О навозе. Да простит меня читатель, за постоянное упоминание о «презренном предмете». Не в свое оправдание, а скорее в назидание тем, кто считает разговор он нем темой грубой, недостойной приличного общества, скажу: неприязнь эта унаследована нами от времен невежества и варварства. Ни Катон, большой любитель старины, ни тонкий политик и писатель, божественный Вергилий, ни энциклопедист Плиний Старший не считали зазорным рассуждать о пользе сей «радости всходов, веселящей зародыши растений».

Что до Кассиана Басса, то и здесь он превзошел многих, благодаря усердию чиновников. Если уж они утверждала, что раскусили и попробовали на зуб все способы улучшения почв империи, то именно так их и следовало понимать.

Слава византийского премьера не давала покоя многим. Сколько глав правительств пытались добиться подобной правдивости и исполнительности от подчиненных. Все в пустую. Даже на моей памяти, сравнительно недавно, один из его коллег поднял на заседании вопрос о «компостировании». Решил что-то там ЗАМАЧИВАТЬ В СОРТИРАХ. Но вышло, как всегда. Пожелание таковым и осталось. Все спустили на тормозах.

Зато в «Геопониках» нет пустых слов и обещаний. В них дан подробный

«Табель о рангах» для всех видов навозов. «Птичий помет хорош, - записано в нем,- только не гусиный и не от водяных птиц. Он водянист. Лучше всего голубиный помет. Он очень горяч. Помогает самой бессильной почве и уничтожает пырей и прочие сорняки. За ним следует козий (очень острое блюдо для растений), овечий нежен. Навоз ослов и мулов – самый плохой и дешевый». Видите, до чего может довести упрямство и тупость.

К сожалению, этими недугами страдала и бюрократическая система ромеев. Чем сильнее она становилась, чем больше власти оказывалось в ее руках, тем меньше свободы оставалось простым гражданам. Чиновники стали расхищать государственные средства. При дворах не прекращались пиры. Непомерно возросли налоги. И ослабевшая империя оказалась легкой добычей для варварских племен.

Варварство сродни умственной отсталости. Не человека, общества. Варварство не врожденная болезнь, а признание НЕВЕЖЕСТВА - основой жизни. БЕССИЛИЕ перед ЖАДНОСТЬЮ, ЖЕСТОКОСТЬЮ, ФАНАТИЗМОМ. ПРЕЗРЕНИЕ к философии, наукам и искусству. ОТРИЦАНИЕ человеческой сущности, ее подобия Творцу.

Противостоять этой напасти не смогли ни Рим, ни Византия. Обе империи оказались заложниками покоренных ими народов. Приняв христианство, вестготы, свевы, бунгурды и лангобарды не пожелали даже понять смысл произносимых ими молитв. Ведь для этого нужно было выучить латынь. А большинство из них чуралось знаний. Элементарные законы «Римского права» оказались недоступны. И потому они жили по своим «Варварским правдам».

Политкорректные цивилизации пошли на уступки. Но смирение не означало лояльности. Новые подданные так и не восприняли культуру римлян и ромеев. Путь деградации оказался куда легче. И бюрократия, все более и более набиравшая власть, стала ее авангардом.

Эпоха раннего Средневековья за пределами Византии, с шестого по девятый век отличилась лишь одним странным сочинением «Беовульф», порождением больной фантазии. Остальная письменность сводилась к чеканке девизов на мечах и щитах. Девизов, которые вряд ли могли прочесть их владельцы.

Ни о каких трактатах, энциклопедиях, понятно и речи не шло. Монахи, переписывали римские и греческие книги, упрощая и выхолащивая оригиналы.

«Как учит Варрон, четверояким бывает поле: нивой, лесом, пастбищем, садом. Нива – поле, где сеют...». Вот, какие премудрости можно было найти в «букваре», приспособленном для нужд населения просветителями того времени: Исидором Севильским, Бравлием Саррагоским и Альфонсом Толедским.

Эти епископы задались не простой целью: овладеть сокровищами античности, наукой и литературой. Действовать приходилось осторожно. Неграмотный король вестготов Сисебут, правивший на Пиренейском полуострове, и церковная цензура наверняка не одобрили бы их девиз: «Познание природы вещей – не дело суеверной учености».

Поэтому-то название первого сочинения Иссидора звучало более, чем благонамеренно: «Что станет с душою звезд при общем воскресении?»

Другое дело его содержание, посвященное движению Солнца, причинам зарождения дождей и туманов, различиям почв, а не темам ангельского бытия.

Секретность исследований, возможно, и привела бы к тому, что сей труд так бы и канул в реку Лета. Но однажды Бравлию пришла в голову идея составить небольшое наставление по управлению поместьем. Епископ был стар, и поручил все дела самому молодому из друзей, Иссидору. Любознательный священик, не зная за что береться, с радостью согласился.

Одно дело читать попавший под руку томик Вергилия или Колумеллы, и совсем другое копаться в церковных библиотеках в поисках недостающего пергамента. Труд занял у Иссидора семь лет. Но завершить его так и не удалось. И умирая севильский епископ, завещает своим друзьям привести в порядок неоконченное сочинение с громким названием «Начала».

Вам уже известны его объяснения, что есть нива. И хотя «Начала» скудны, в них все же можно выловить сведения о почвах. Не исключено, что даже благодаря им вестготы освоили азы римского земледелия. Стали давать полям отдых, различать сухие, сырые и болотистые участки. Применять палы, дабы выгнать из земли излишнюю влагу.

Впрочем, не стоит спешить с выводами. Одно дело – Иссидор, знавший латынь. Иное – неграмотные земледельцы, единственным подспорьем которым служили местные традиции, сохранившиеся на полуострове со времен римского владычества.

Зато с полной уверенностью можно утверждать: за Пиренеями не было известно ни то, ни другое. Еще совсем недавно, в начале новой эры, Галлия слыла «страной самой плодородной земли, где все обработано, кроме чащ и болот». Но проходит три-четыре столетия и страна пустеет.