Чтение онлайн

Кабада от души расхохотался. Да, этот Дель Пино в высшей степени симпатичен.

– Но вы, мой дорогой сержант, – продолжал профессор, – принадлежите к третьей группе, – он вновь приблизился к креслу, держа в руке томик в оранжевой обложке, сел и поднял взгляд на Кабаду. – Присядь на минутку, прошу тебя.

Кабада был в нерешительности, но в конце концов уступил, хотя и торопился. Не хотелось обидеть Дель Пино, да и затронутая профессором тема казалась интересной.

– Пускай тебе не нравятся детективные романы… Или, вернее, именно потому, что они тебе не нравятся – ты ведь прочел некоторые из них, чтобы убедиться в этом, не правда ли? – Профессор листал книгу, которую держал в руках.

– Конечно, – согласился Кабада.

– Какие же?

– По правде говоря, совсем немного, – медленно начал «Кабада, вспоминая. – В детстве я читал кое-что из приключений Шерлока Холмса и Ника Картера… Потом… несколько книжек про Перри Мейсона, две-три про Фило Вэнса, того самого сыщика, который все на свете знает… Но после того, как я сам столкнулся с преступниками, эти романы кажутся мне совершенной чепухой, не имеющей ничего общего с настоящей жизнью. – Кабада вынул сигарету из пачки, закурил и, выпустив облако дыма, твердо закончил: – Вот в чем дело, профессор. И только в этом.

– То, что ты говоришь, действительно очень интересно, – живо откликнулся Дель Пино, слушавший сержанта с огромным вниманием. – Нечто подобное утверждает один критик. Он говорит, что детективный роман имеет такое же отношение к будням полиции, какое пастораль к экономике средневековья, то есть, как ты понимаешь, ни малейшего.

Он на минуту остановился, и Кабада отметил про себя, что профессор наверняка замечательный преподаватель. А Дель Пино продолжал звучным, хорошо поставленным голосом, сопровождая речь энергичными движениями своих длинных рук.

– Однако мне кажется, что все это справедливо лишь отчасти. Детективная литература многое берет из жизни, но, в конце концов, это литература. Того, о чем она повествует, не было на самом деле, но могло быть. Некоторые детективы напоминают головоломки, логические задачи. «Роман-проблема», как их называют. Вспомни Агату Кристи, Ван Дайна, который как раз и создал Фило Вэнса.

– Невыносимый тип, – с раздражением произнес Кабада. – Он и с греческого переводит, и в мумиях разбирается…

Дель Пино снова захохотал, и Кабада тоже не удержался.

– Действительно, сыщики в этих «логических» произведениях как бы воплощают саму логику, – признал профессор, все еще улыбаясь. – Ну а логика порой бывает далека от реальности, поэтому такие романы кажутся… набором трюков, если можно так выразиться. Хотя в любом случае, на мой взгляд, они обладают тем достоинством, что развивают нашу способность к дедукции… Наше «серое вещество», как выражается Эркюль Пуаро. Эти романы всегда дают пищу для размышлений…

– Понимаете, профессор, – Кабада глубоко затянулся, – меня раздражают эти надуманные сюжетные ходы, ничего подобного в жизни не бывает. Да еще во всех книжках одни и те же.

– Какие же?

– Например, безукоризненно продуманное преступление, которое не удается из-за чистой случайности; запертая комната, где совершается убийство; преступник, возвращающийся на место преступления, и еще многое в том же духе…

– Однако, – прервал его Дель Пино, – вопреки тому, что мы говорили недавно о делении человечества на четыре группы, следует признать, сержант, что криминального романа не было бы, не будь преступлений… Криминалистика имеет свою историю, довольно длинную историю, надо сказать. И кое-что в этой истории, увы, не меняется. Поэтому ужасающая жизнь преступного мира часто дает сюжеты для детективных романов.

– Разрешите спросить: что именно вы имеете в виду?

Дель Пино отложил книгу в оранжевой обложке, которую он достал из шкафа, встал и принялся расхаживать по комнате, собираясь с мыслями.

– Приведу тебе один пример, – наконец сказал он, бросив быстрый взгляд на сержанта. – Он как раз мог бы послужить тем приемом в романе, который ты упоминал: преступник возвращается на место преступления.

– Вы действительно верите в это, профессор? – Кабада постарался скрыть улыбку.

– Как тебе, сказать? Конечно, это не является непреложным законом, но случается, и довольно часто случается… – Дель Пино со вздохом развел руками.

– В детективных романах, – вежливо, но твердо заметил Кабада.

– И в жизни тоже, сержант. Из нее-то и взяли это писатели.

Кабада погасил окурок.

– Извините, профессор, но…

– Да, знаю. – На тонких губах Дель Пино заиграла улыбка. – Мне не следует спорить о вещах, в которых ты разбираешься гораздо лучше меня.

– Нет, я совсем не это имел в виду, – поспешно возразил Кабада. – Не в этом дело. Но зачем, скажите на милость, преступнику возвращаться на место преступления?

Дель Пино помедлил, прежде чем ответить. Он расхаживал по комнате, и на его лице отражалось напряженное раздумье, пока наконец он не просиял, как человек решивший трудную задачу.

– Начнем с самого простого. – Дель Пино вновь опустился в кресло. – Расскажу тебе один случай, невероятный, ужасный, происшедший в Орьенте много лет назад… – Он откинул голову, уставившись в потолок, затем перевел взгляд на Кабаду и положил руку ему на плечо. – Было совершено зверское убийство. Зарезали старушку, которая жила одна, и похитили у нее больше тысячи песо. Дом этой женщины находился в Сан-Висенте, дачном местечке вблизи Сантьяго-де-Куба. Большой мрачный деревянный дом стоял особняком на голом холме метрах в пятидесяти от шоссе. – Дель Пино оперся на подлокотник кресла. – Повсюду остались кровавые следы. Но ни единого отпечатка пальцев, ни свидетеля, никакой нити, ведущей к тому, кто мог быть убийцей. Следователь не располагал ни одной уликой, когда взялся за это дело. Но это был великолепный следователь. Единственный настоящий следователь, какого я знал на Кубе до революции. – Он помолчал. – И что вы думаете, сержант? Через три месяца после убийства старуха стала являться местным жителям. Сначала ее заметили ребятишки на пороге ее дома, но им никто не поверил. Все знали, что в доме никто не живет. Но потом какая-то женщина повстречала покойницу вечером вблизи шоссе. А по ночам в окнах ее дома таинственным образом зажигался свет.

Кабада слушал, стараясь не пропустить ни слова. Облизнув губы, Дель Пино продолжал:

– Через несколько недель этот дом уже не называли иначе как «дом покойницы». Там поселились призраки, говорили одни. Самые же недоверчивые – как ни странно, именно у них оказалась самая богатая фантазия – склонялись к тому, что никакого убийства вообще не было и что старуха осталась жива. Но единственный, кто знал правду, был Репиладо, следователь. Он-то и придумал эту ловушку. И преступник действительно вернулся. Однажды ночью он приник в дом, чтобы удостовериться в смерти женщины… – Профессор улыбнулся, его маленькие голубые глаза светились воодушевлением. – Представляешь себе сцену? Убийца возвращается за своей жертвой и встречается с полицией. Это был удар, рассчитанный с абсолютной точностью.

– И правда интересно, – признал Кабада.

Дель Пино пристально взглянул на него.

– Но я не хочу ограничиться этим примером, если ты позволишь, потому что он отражает лишь одну сторону вопроса. – Дель Пино потер руки. Его лицо вновь стало сосредоточенным, взгляд устремился вдаль; казалось, он мучительно подбирает слова, чтобы как можно точней выразить свою мысль. – По-моему, существует и другая причина, – сказал он после раздумья. – Более глубокая, психологическая, если хочешь. Она может заставить человека, который не является профессиональным преступником и еще не до конца испорчен, вернуться на место преступления.