Чтение онлайн

Он еще раз нажал на рычаг, но тут дверь с легким скрипом отворилась, и вошел Кабада. Сержант улыбнулся, приветствуя Романа, вытянулся по стойке «смирно» и доложил:

– Он почти в наших руках.

Роман повесил трубку и недоуменно посмотрел на Кабаду: в эту минуту он не думал о Ястребе. Но тут же спохватился:

– Уже? Отлично сработано, Кабада.

Лейтенант, как известно, был очень скуп на похвалу, поэтому сотрудники ценили каждое его доброе слово на вес золота.

– Он обнаружен, мы взяли его под наблюдение.

– И думаю, вы понимаете, как надо действовать, – Роман прислонился к спинке кресла. – Пусть веревочка разматывается, посмотрим, куда она нас выведет. Особенно теперь, после смерти Тео Гомеса.

Кабада сделал движение, будто хотел что-то сказать, но промолчал.

– Двое убитых, причем орудия убийства разные, – продолжал Роман. – К тому же Тео был убит не из револьвера, похищенного у Суаснабара.

– Различные системы, вы хотите сказать, – пробормотал Кабада, снял фуражку и положил ее на уголок стола.

– Именно, – подтвердил лейтенант. – Это было ясно с самого начала, теперь же у нас имеется подтверждение экспертизы. Поэтому Ястреба нельзя упустить ни в коем случае, но пусть сначала веревочка раскрутится, посмотрим, куда она нас приведет.

Кабада прекрасно понимал, что хотел сказать Роман, и уже прикинул, каких людей использует в этой операции. Задание нужно было выполнить во что бы то ни стало.

Лейтенант поднялся, сложил бумаги в портфель, потом написал что-то в блокноте, вырвал листок и протянул Кабаде. Надевая фуражку, сказал сержанту:

– Кабада, я должен уехать, но скоро вернусь. Узнай на телефонной станции, кому принадлежит этот телефон.

Это был номер, найденный в кармане Тео Гомеса.

Крепко сжимая руль и не сводя глаз с шоссе, которое едва проглядывалось за плотной стеной дождя, Хуан Себастьян Арройо мурлыкал песенку. Заметив впереди небольшую рытвину, он притормозил и тут же услышал голос диктора: «Сильвио Родригес исполнил «Я дарю тебе песню». Вы слушаете радиостанцию «Кадена-Гавана», пятнадцать часов шестнадцать минут точное время».

Вдруг опытное ухо Арройо уловило какой-то посторонний стук в шуме мотора. Он нажал на тормоз. Грузовик проехал юзом еще несколько метров и остановился. Шофер выключил мотор, а заодно и маленький транзистор и несколько секунд неподвижно сидел за рулем, глядя на мокрое шоссе и теперь ясно различая шелест дождя.

От злости он едва не выругался. Впрочем, самое сильное ругательство, прокричи он его даже во всю глотку, мало чем помогло бы: не прошло и недели, а у него опять полетел ремень вентилятора. Теперь стой посреди шоссе под проливным дождем.

От одной мысли, что сейчас придется покинуть теплую сухую кабину и выйти под холодный дождь, по коже побежали мурашки. Но другого выхода не было. Он не может здесь долго стоять: не ровен час, кто-нибудь врежется в него по такой погоде, а то и оштрафуют.

Арройо застегнул матерчатую куртку, открыл дверцу, спрыгнул на шоссе и, обежав вокруг грузовика, остановился у ящика с инструментом. Лицо его сразу стало мокрым от дождя. Запасной ремень лежал в ящике, но теперь эта треклятая задвижка никак не хотела открываться, и Арройо собирался уже ударить по ней как следует ногой, но тут она наконец подалась. Открыв ящик, он порылся в инструментах, ища ремень и ключ. Потом закрыл металлическую крышку и уже хотел запереть ящик, как вдруг остановился в недоумении, что-то припоминая. Снова снял крышку и проверил содержимое ящика.

Он не ошибся: вместо одного торцового ключа – его собственного – в ящике лежало два.

Так же как и накануне вечером, Роман остановился на улице Сан-Франсиско, поднял стекла на окнах машины и вышел.

Пройдя несколько метров, лейтенант повернул направо и зашагал по людной Сан-Ласаро, направляясь к дому Вики Каррерас, который стоял почти на углу улицы Эспада.

Он взглянул на пасмурное небо, вновь предвещавшее дождь, на хмурую улицу, на очередь у остановки автобуса рядом с кинотеатром. Лейтенант знал, что Вики дома: перед тем как. выехать, он звонил ей. Девушка собиралась в похоронное бюро «Насьональ», куда перевезли Тео.

Дверь ему открыла женщина лет сорока. На ней было синее платье, очки в дымчатой оправе; в каштановых волосах уже проглядывали седые пряди. «Мать», – сразу догадался Роман: женщина поразительно напоминала Вики.

– Вы лейтенант Роман? – спросила она.

– Да, – тихо ответил он и взглянул на диван в гостиной, где сидела заплаканная Вики.

– Проходите, лейтенант, – устало проговорила женщина. – Проходите.

Когда Роман вошел в гостиную, Вики продолжала беззвучно плакать, прижимая к лицу мужской носовой платок. Она будто не замечала Романа. Роман уселся в кресло напротив девушки. Мать стояла с ней рядом, глядела на Вики и тоже молчала. Потом посмотрела на следователя, сказала: «Чувствуете себя как дома» – и ушла в глубь квартиры.

– Вики, – мягко произнес Роман.

Девушка подняла на него свои большие, распухшие от слез глаза цвета меда, и он увидел в них непередаваемое отчаяние. Этот взгляд Роман долго потом не мог забыть.

– Это ужасно, лейтенант, ужасно, – проговорила она и снова заплакала.

Роман закурил, положил сигареты и спички на стол и пристально взглянул на девушку.

– Да, ужасно, и именно поэтому ты должна помочь мне. Будь сильной и помоги.

Вики вновь взглянула на него, сглотнула с трудом, голос ее прерывался.

– Хорошо, лейтенант. Простите.

Роман вынул из портфеля фотографию мужчины лет двадцати – двадцати пяти, с угреватым лицом, мулата, и протянул ее девушке.

– Знаешь его?

Вики взяла снимок и долго разглядывала.

– Да, это один из его… – Она хотела сказать «друзей», но поправилась: – Один из тех, кто встречался с Тео… Я видела его два или три раза в компании с другим типом.

– Это они стояли тогда у входа в кинотеатр? Помнишь, ты вчера мне рассказывала? – спросил Роман.

– Да, они, – подтвердила Вики.

Роман убрал фотографию в портфель, вынул смятый клочок бумаги и тоже протянул девушке.

– Не знаешь, чей это телефон?

Вики взглянула на бумажку и сразу же определила:

– Это писал Тео.

Роман посмотрел на нее.

– Знаю, эта бумажка была у него в кармане. А чей это телефон, тебе известно?

Девушка вновь пробежала глазами цифры. Потом повторила их вслух, словно боясь ошибиться.

– Нет, не знаю, – сказала она наконец, – первый раз вижу.