Чтение онлайн

— Не знаю, мне хватает трудностей и без табака. Но жизнь, заполненная дурацкими телепрограммами, наверняка во много крат хуже. Зомбоящик способен за короткий срок сбить планку, отупить, а в перспективе и превратить в идиота.

На западный склон холма тихо въехал железнодорожный состав. Застучали колеса: поезд остановился у желтой станции. Со скрипом поднялся шлагбаум.

У банка стояли две полицейские машины из отделения Фолло. Третья машина была без опознавательных знаков, однако с включенной мигалкой на крыше. На заднем сиденье маячили две внушительные тени. Дверца со стороны водителя открылась, и вышла Лена Стигерсанн.

— Кто там у нас? — поинтересовался Гунарстранна.

— Йим Ройнстад.

Гунарстранна нагнулся и заглянул в салон. Здоровяк Ройнстад неподвижно сидел на заднем сиденье.

— Он приехал на мотоцикле?

— Да.

— Не забудьте забрать его. Вещественное доказательство.

— Как скажешь. Ты — начальник.

— Где вы его взяли?

— Мы дали ему спуститься в депозитарий. Он взял то, за чем пришел, а когда стал подниматься наверх, мы его сцапали.

— Что он вынул из ячейки?

— При нем был полный чемодан денег. — Лена Стигерсанн показала Гунарстранне кейс. — Там их очень-очень много.

Гунарстранна снова заглянул в салон.

— Что осталось в ячейке?

— Теперь она пустая.

— Он что-нибудь сказал?

— Его не спрашивали.

Несколько секунд они постояли молча. Первой заговорила Лена Стигерсанн:

— Ну и что нам делать дальше?

— Отправьте его в камеру. А что делать с деньгами, пусть решает прокурор.

Иттерьерде открыл перед ним дверцу машины:

— Назад ты с нами?

Гунарстранна покачал головой:

— Нет. Поеду на поезде. Мне нужно кое о чем подумать.

Когда вереница машин скрылась за поворотом, он повернулся и побрел в сторону станции. За автобусной остановкой находилась большая автостоянка. Гунарстранна остановился и поднял руку. Взревел мотор, и из ряда машин задним ходом выехал серебристо-серый седан.

Гунарстранна открыл дверцу и молча сел в машину.

— Откуда ты узнал, что я здесь? — спросил Фрёлик.

— Вряд ли ты понимаешь, насколько нелепо твое поведение, ответил Гунарстранна. — Но раз уж ты здесь, можешь отвезти меня в Осло.

— Что было в той банковской ячейке?

— Деньги.

— Значит, можно обрадовать Инге Нарвесена?

— Видимо, да. Ячейку арендовали сразу после того, как ограбили сейф. А ключ официально выдан на имя Зупака.

— Значит, Нарвесен, скорее всего, сможет потребовать свои деньги назад. Правда, доказать, что деньги принадлежат ему, будет непросто. Придется заново открывать архивное дело и предъявлять обвинение еще одному нашему подопечному.

— Двум.

— Двум?

— Возможно, Балло в том ограблении не участвовал, но и он не невиновен.

Фрёлик тронулся с места. Они выехали на шоссе Е18.

Гунарстранна продолжил:

— Но на сей раз Ройнстад выйдет сухим из воды.

Некоторое время оба молчали, наконец Фрёлик не выдержал:

— Почему?

— А что ты ему предъявишь? Ты ведь не видел лица мотоциклиста, который тебя сбил!

— Но ведь ключ-то оказался у него! Откуда же он у него взялся, если он не украл его у меня?

— Ты намерен обвинить его в нападении?

— Да.

— Лично я ничего не имею против. Но если ты выдвинешь против него обвинение, тебя отстранят отдела, и тогда любая улика, прошедшая через твои руки, окажется недействительной в деле против Йима Ройнстада.

Фрёлик ничего не ответил.

— И потом, Ройнстад всегда может сказать, что одолжил ключ у Видара Балло, а откуда ключ у Балло, он понятия не имеет. И проверить мы ничего не можем, потому что Балло так и не нашли.

— Ты настоящий оптимист.

— Ты не прав, Фрёлик. Я реалист. То, что Ройнстад наведался в банковскую ячейку за деньгами, ничего не меняет. Юнни Фаремо и Видар Балло имели доступ к ячейке в течение шести лет. Ройнстаду только и нужно сказать: он ужасно удивился, найдя в ячейке деньги, и не знает, откуда они там взялись. Возможно, деньги положил туда Юнни Фаремо. А Юнни Фаремо очень кстати умер и потому не может ответить на вопросы. Видишь? Все, что случилось сегодня, доказывает только то, что деньги Нарвесена, возможно, снова объявились. У нас не хватит улик, чтобы в чем-то обвинить Ройнстада.

— А ты не можешь обвинить его в поджоге и гибели Элизабет? — спросил Фрёлик.

Гунарстранна пожал плечами:

— Поживем — увидим. В местном отделении полиции есть фотографии Балло, Фаремо, Ройнстада и даже Мерете Саннмо. Так что… подождем. Вдруг им удастся что-нибудь накопать. — Гунарстранна покосился на коллегу и добавил: — Фрёлик, одного мы с тобой еще не обсудили.

— О чем ты?

— Твоя подруга не могла сама поджечь загородный домик?

— Нет.

— Почему нет?

— С какой стати Элизабет самой себя поджигать? Глупость какая!

— Позволь мне задать вопрос по-другому. Могла ли она покончить с собой?

— Зачем ей кончать с собой?

— Такое случается.

— Но никто по доброй воле не станет сжигать себя заживо.

— Фрёлик, типы, склонные к суициду, на такое способны. Им не так везет, как Офелии. Не у всех имеется уютный прудик под луной, куда можно броситься, если случится беда.

— Послушай меня. Элизабет не накладывала на себя руки. Ты не заставишь меня поверить в то, что она сама себя сожгла.

— Но она могла наглотаться снотворного и заснуть с непогашенной свечой.

— Почему ты так думаешь?

— Пожар в хютте, скорее всего, начался из-за свечи, свечи в бутылке. — Фрёлик промолчал. — К такому выводу пришли местные полицейские и пожарные. Кстати, в ее состоянии нет ничего необычного. Может быть, она была подавлена после гибели брата. Кроме него, у нее ведь не было других родственников. Представь себе: она вынуждена спасаться от каких-то головорезов, потом погибает ее брат, ее защитник, единственный близкий человек… Многие впали бы в депрессию и от меньшего.