Чтение онлайн

Открылась дверь, и вошел Иттерьерде. Верхняя губа у него оттопыривалась, потому что между губой и десной была заложена порция снюса — жевательного табака, отчего Иттерьерде стал похож на огромного кролика с деформированными зубами и заросшим подбородком. Зато голова у него была гладко выбрита.

— Ну, здорово! — сказал Иттерьерде.

Фрёлик лишь кивнул в ответ. Сейчас он был не в том настроении, чтобы разговаривать, и уж совершенно не в настроении выносить плоские шутки коллеги. Тот обожал перевирать анекдоты и хвастать своими якобы многочисленными победами над женщинами.

Кабинет заполнил резкий запах мужского одеколона. От Иттерьерде всегда несло мятной жвачкой.

— Ничего себе!

Он поднял голову. Иттерьерде стоял перед принтером и держал в руках распечатку досье Юнни Фаремо. Фрёлик почувствовал, что снова вспотел — на сей раз всем телом. Он поморгал. Глаза были сухими, абсолютно сухими. Ему показалось, что его сейчас вырвет.

— Знакомая личность, — протянул Иттерьерде.

— Ты о ком?

— Да о Юнни Фаремо. Что он еще натворил?

Фрёлик кашлянул и ответил:

— Я пока просто пробиваю несколько имен по базе. Ну давай, выкладывай!

— Что выкладывать?

— Что тебе известно о Юнни Фаремо. Я почти ничего о нем не помню, кроме того, что он здоровенный качок, который не снимает бейсболки и темных очков…

— Он главарь банды. Всего их трое. Специализируются на вооруженных ограблениях, налетах. Косят под десантников, любят автоматические пистолеты, балаклавы, армейские комбинезоны. Помню, лет пять-шесть назад они взяли машину инкассаторов. Кажется, по пути из Эстфолла в Осло. С Юнни Фаремо шутки плохи. Он из тех, кто сначала бьет и только потом задает вопросы. Мне пришлось как-то пару раз врезать ему по физиономии, так что могу считать, что мне повезло… Я входил в группу захвата, которая брала его после налета на инкассаторов.

— За то дело он давно уже отсидел. Что тебе еще о нем известно? — Иттерьерде повернулся к Фрёлику, а тот монотонно продолжал: — Я знаю, что он живет в довольно шикарном районе. На Экеберге.

— И что тут необычного? Такие лихие парни, как Юнни Фаремо, если не сидят, то гоняют на дорогих спортивных машинах и пьют «Хеннесси». Собственно говоря, из-за своих привычек они в конце концов и попадают за решетку.

— Значит, шикарная квартира — показуха?

— Нет, по-моему, она досталась им в наследство. Они владеют ею на правах собственности. Кажется, о квартире заходила речь на суде.

— Досталась им в наследство? Кому — «им»?

— Ему и его сестре. Юнни Фаремо проживает с сестрой. Во всяком случае, проживал раньше.

«Ура! Она не замужем! Он ее брат!»

С каменным видом Фрёлик спросил:

— А она?

— Что — она?

— Тоже рецидивистка?

— Вряд ли. Она заботится о нем, как мамаша. Хотя она и моложе. Да я особо не вникал. Мой дядя говаривал: не тронь дерьмо, вонять не будет. Он был фермером.

«Не тронь дерьмо…» Фрёлик прищурился.

— Что значит «как мамаша»?

Иттерьерде пожал плечами:

— Да я ведь просто так сказал… На самом деле я о ней понятия не имею. Почему ты спрашиваешь?

— О ком? — Фрёлика снова бросило в жар.

— О Фаремо, — раздосадованно пояснил Иттерьерде. — Почему тебя так интересует Фаремо?

— Конфиденциальная информация. Кое-кто попросил меня взять его на заметку.

Иттерьерде состроил удивленную мину и принялся открывать бутылку кока-колы.

Фрёлик зажмурился. «Скорее бы он ушел, а то в кабинете все провоняет мятой!»

— Конфиденциальная информация? — задумчиво переспросил Иттерьерде.

Видимо, ответ Фрёлика его не удовлетворил.

— Не бери в голову, — с трудом проговорил Фрёлик. — Мне просто нужно было вспомнить, кто он такой… Ну а как вообще дела? Ты по-прежнему встречаешься с той красоткой тайкой?

— Джентльмены предпочитают блондинок!

— Значит, она тебя бросила?

Иттерьерде пальцем выковырял изо рта табачную жвачку и расплылся в ухмылке, обнажив коричневые зубы.

— Вообще-то бросаю обычно я!

Франк Фрёлик отправился в туалет. Ему хотелось побыть одному и подумать. Его встревожила собственная реакция. Почему он так обрадовался, когда выяснилось, что Элизабет — сестра, а не жена Юнни Фаремо? Правда, братец-уголовник — тоже серьезно. И как ему, спрашивается, теперь быть? Он посмотрел в зеркало и сказал себе:

— Самое правильное — спросить ее обо всем открыто, поговорить о ее братце. А лучше всего — порвать с ней!

Он сел на унитаз и прикусил костяшки пальцев. «Как же теперь быть? Прекратить все контакты по телефону? Бекать, мекать и в конце концов признаться, что не имеет права встречаться с сестрой бандита? Но в ответ, скорее всего, она скажет: Франк, кто тебя интересует, я или мой брат?»

Он провел по лбу тыльной стороной ладони. Неужели его положение в самом деле такое необычное? Нет, не может быть. Наверняка в сходной ситуации бывали и другие его коллеги. Он попытался вспомнить подходящие примеры. Начальник налоговой службы однажды обнаружил, что его жена подделывала счета за такси и уменьшала тем самым свои налоги… Нет! Это ерунда. Надо вспомнить что-нибудь посерьезнее. Социалисты спят с правыми… Женщины-охранницы крутят романы с заключенными…

От последнего примера его бросило в пот.

Консервативный священник, выступающий против того, чтобы женщины становились священниками, ухаживает за женщиной-священником… Воинствующий неонацист заходит не в ту пивную и понимает, что он — гомосексуалист…

«Какая глупость лезет в голову! Напряги извилины!»

Председатель местного отделения правой экстремистской партии выясняет, что его дочь помолвлена с чернокожим, который оказывается замечательным малым.

Франк Фрёлик покачал головой. «Может быть, я беспокоюсь потому, что сейчас речь идет обо мне? Неужели все дело в том, что у меня паранойя? А может, проблема в том, что ее братец сидел не за кражу кур или двоеженство?»

Он снова представил себе их разговор: «Элизабет, ты должна понять: я полицейский! Твой брат — главарь банды. Такие ребята, как он, терпеть не могут пустопорожней болтовни об общечеловеческих ценностях. Им поздно начинать жизнь заново, нюхая розы и слушая скрипки. Юнни и его дружки — закоренелые рецидивисты. Речь идет об организованной преступности!»

Фрёлик снова покачал головой. Как будто Элизабет не знает, какой у нее брат!

Но разве в брате корень проблемы? Пожалуй нет. Корень проблемы в том, что она до сих пор держала язык за зубами. Она знает, что он полицейский; она знала это с самого начала. Они и познакомились-то потому, что он полицейский. Ей давно следовало рассказать о своем братце!