Чтение онлайн

– Дорогой мой друг! Вы, несомненно, знаете, что наш смех - как ваш, так и мой, как смех мэра города Нью-Йорка, так и смех изображаемых на мыле и сигаретах кинозвезд, - всегда является отражением определенной душевной деятельности. Смех имеет важное биологическое значение. В силу этого человек может смеяться в каком угодно состоянии духа: ненависть, ревность, голод, возбуждение, огорчение, беспомощность, любовь и даже глубокое отчаяние могут порождать смех. Наиболее сердечный и подлинный смех - это, разумеется, смех злорадный. Легко убедиться в этом можно в цирке, когда воздушный гимнаст срывается с трапеции и ломает себе шею. Люди при этом смеются. Отсюда и происходит, между прочим, известная поговорка, что цирк - первый соперник нашего конгресса.

Итак, биологически значение смеха состоит в освобождении психики от внутренней напряженности, от состояния торможения. Каждый нормальный человек смеется и в смехе обнажает свое внутреннее "я", а также, конечно, и свои зубы. Особенно в тех случаях, когда последние ровны, без дефектов и во всех отношениях приличны. Людей по их смеху можно разделить на несколько категорий. Встречаются некоторые типы, как Мона Лиза, которые смеются одними губами. Другие же смеются глазами, щеками, мышцами носа и плечами. Некоторые смеются во все горло, так, что мускулы груди и живота приходят в движение и ноги стучат об пол.

Психология смеха может обнажить человека, раскрыть его хорошие и дурные стороны. Смейся, говорят психологи, и я скажу тебе, кто ты.

Над чем же мы смеемся? Поводом для смеха может служить все. Но именно этим самым - где и над чем человек смеется - он и обнажает себя. И пессимисты тоже смеются, ибо, по их мнению, жизнь - это лишь смешная лотерея. К современному стилю жизни относится привычка смеяться при любых обстоятельствах. Когда священник, отпевая покойника, говорит разные небылицы, слушатели, конечно, смеются. Если родственники или друзья покойного - люди среднего достатка, они смеются весело, или scherzo, но если они хоть немного выше обычного среднего уровня, их смех превращается в чувствительное улыбчатое мурлыканье, или adagio con sentimento.

Мелкие несчастья бывают отличным поводом для смеха. Если преступного негритянского парня вешают общими силами на фонарный столб или если у какой-нибудь переходящей улицу женщины отстегнутся резинки и чулок съедет, закрутившись вокруг ноги, тогда можно наблюдать, как смешливые люди между прочим, моя жена тоже относилась к их числу - смеются: "хи-хи-хи-хи". Такую манеру смеха современная наука называет беглым хроматическим смехом, или passagio chromatico. Шумливый тип - как, например, сенатор Маккарти и миллионы американских школьников - смеется так, что при этом его голос звучит очень широко: "Хах-хах-хах-хах!" Это так называемые громкие хохотуны, смех которых мы, ученые, называем fortissimo vivacissimo. Злорадный человек - иначе говоря, большинство людей - смеется злобно "хе-хе-хе", явно испытывая удовольствие от того, что жертва, или объект несчастья, получает то, что ей положено: суд Линча или что-нибудь в этом роде.

Мистер Минвеген сделал короткую паузу, достал из кармана курительную бумагу и щепотку рассыпного табаку, мастерски свернул самокрутку и закурил.

– Простите мою бесцеремонность, - робко сказал Джерри, - но не можете ли вы сделать сигаретку и мне?

– С удовольствием, дорогой друг, - ответил пионер современной науки о смехе.

Он наскреб со дна кармана еще щепоть табаку, в котором были хлебные крошки, шерстяные ворсинки и обрывки ниток, и, уложив эту смесь на бумажку, одним ловким движением свернул аккуратную сигаретку.

– Могу я побеспокоить вас, мистер Финн? Извольте слегка лизнуть краешек. Вот так.

Джерри лизнул и получил сигаретку. Она имела странный сладковатый привкус и пахла бедностью. Это была сигарета бедняка, скромная самоделка, за которую не надо было платить ни налога на готовые изделия, ни рекламных издержек.

– Как вам нравится?
– осведомился психолог.

– Отличная сигарета...

– А аромат?

– Чудесный...

Джерри снова сказал это из вежливости. Сигарета сильно отдавала трущобной сыростью, но тем не менее он делал вид, что курит с наслаждением.

– Если желаете, я сделаю вам и вторую, - сердечно сказал мистер Минвеген, доставая из кармана пачку грязной курительной бумаги.

– Спасибо, одной вполне достаточно, - отказался Джерри, не желая окончательно разорять ближнего своего.

– Вас, очевидно, интересует психология?
– заметил мистер Минвеген немного погодя.

– Конечно, и особенно область ваших исследований, - ответил Джерри.

– Стало быть, психология смеха?

– Вот именно, сэр.

– Превосходно! В таком случае я могу продолжить. Современная психология сосредоточила внимание на изучении внешних, поверхностных проявлений жизни. Это и естественно - вся наша жизнь так поверхностна! Что же касается моей специальной области, то она может иногда невзначай вторгаться гораздо глубже, Истоки смеха, видите ли, зачастую находятся очень глубоко, иногда даже в желудке. Психология смеха научно классифицирует смеющихся людей. Основную группу составляют форте- и пиано-смеющиеся со всеми их промежуточными градациями. Кроме того, мы выделяем престо-, граве-, легато-, стаккато-, маэстозо- и каприччиозо-смеющихся. Я называю лишь некоторые основные категории. И каждая из них образует свою самостоятельную группу в громадном смехо-хоре нашей великой демократии. То, что у одного человека вызывает слезы, другого может смешить. Как я уже сказал, причина смеха обнаруживает уровень развития человека. Одни смеются тогда, когда у них щекочут под мышками, другие же - когда видят кровь и убийство. Американцы очень легко, от души смеются над немецкой воинственностью, когда немцы сидят в лагере военнопленных. Но если они снова окажутся на фронте противниками немцев тогда они будут смеяться над самими собой, чтобы в смехе почерпнуть силу и храбрость.

Итак, стало быть, у каждого человека имеется свой характерный смех. Это заметно лучше всего тогда, когда этот смех вовсе не соответствует обстоятельствам.

Общительный открытый тип смеется естественно, свободно и честно, тогда как замкнутый посмеивается про себя и как бы внутрь себя. Особую группу составляют люди, которые умеют и осмеливаются также смеяться над самими собой. К этой категории относятся многие большие писатели, философы и художники. Их смех раскрывает очень многое - вечный комизм всемирного цирка. Мне думается, мистер Финн, что и вы принадлежите к этой, последней категории.

Джерри вздрогнул от неожиданности.

– Кто знает, - сказал он уклончиво.
– Хотя в настоящий момент у меня нет ни малейшего желания смеяться. Я еще не рассказал вам, что у. меня сегодня ночью украли чемодан и все деньги?

Мистер Минвеген рассмеялся от всего сердца.

– Вы счастливчик! У меня вот уже десять месяцев абсолютно нечего красть. Кстати, кто вы по специальности?

– Учитель, - ответил Джерри стыдливо.
– И журналист. И еще помощник хиропрактика...

Теперь психолог сделался серьезным, ибо он втайне надеялся, что Джерри может оказаться каменщиком или по крайней мере плотником. Мистер Минвеген подумал о будущем, которое ждет его собеседника.

– Мистер Финн, а нет ли у вое еще каких-нибудь других специальностей?

– К сожалению, нет, - ответил Джерри печально.

– Может быть, вы играете на каком-нибудь инструменте?

– Нет.

– Может быть, умеете танцевать модные танцы, свистеть, боксировать или играть в футбол?

– Нет...

– А петь, ходить на руках, делать фальшивые деньги, чревовещать или плясать на проволоке?

– Нет, нет...

Мистер Минвеген грустно покачал головой.

– Тогда у вас нет иного выхода, как спуститься в шахту или сделаться "хобо". Если вы пойдете на шахту - всегда будут только две возможности: или снова стать безработным, или погибнуть при несчастном случае. Если же вы сделаетесь "хобо" - перед вами откроются десятки возможностей.

Мистер Минвеген ждал ответа Джерри, но наш герой устремил свой отсутствующий взгляд в беспредельную даль.