Чтение онлайн

— Да — моя рука.

Такого ответа Никитин-старший точно не ожидал. Даже когда до него дошло, что имеет в виду сын, Григорий не стал кривится или морщится от отвращения. Он усмехнулся, приняв за шутку, но после смешка пришла грусть, когда он понял, что семьи сын так и не нажил.

— А чего так? А-а, понятно. Видимо, не нашёл «ту единственную».

— Нет, — отрезал Алексей — Это потому что я полицейский.

— Пф, ментам не запрещено жени…

— Честный полицейский. — уточнил Никитин-младший и отец осёкся на полуслове. Он окончательно помрачнел. Казалось, что тени на лице, отбрасываемые языками пламени, сгустились. Григорий отложил палку и повернулся к сыну, но не смотрел на него.

— Вот значит, как. Не смирился, решил бороться. Ну и? Чего ты добился?

— Ничего. — выдохнул Алексей.

— Стоило ли оно того?

Алексей не сразу ответил, не зная, что сказать. Да, по итогу он провалился, но смог бы он жить спокойно, если бы сдался? Ведь не обязательно брать взятки, можно просто стать «торшером» — так он сам называл своих сотрудников, которые оборотнями в погонах не были, но и делать ничего не хотели. Пылящаяся мебель, которая хочет отлежаться до пенсии.

— Впрочем, можешь не отвечать. В глубине души ты понимаешь, что не стоило, но тебе больно вслух признаться, что всё было зря.

— Ты читаешь меня, как книгу.

— Ты — мой сын. — произнёс Григорий Никитин с нескрываемой гордостью — А у нас это семейное. Яблоко от яблони недалеко падает.

— Хех, я даже не знаю, что такое «яблоко».

— Растительный плод, который выращивают в элитных теплицах. До Слёз Ангела росли в каждом третьем огороде. Я попробовал такой один раз за всю жизнь. Барин угостил в награду службу.

Алексей прыснул в кулак, вспомнив, как князь Анненков-Барисеев накормил его банановым пирогом.

— Папа, у меня тоже есть вопросы.

— Отвечу на все. У нас ведь, надеюсь, теперь много времени.

— Ты говорил, что «у нас это семейное» и мне бы хотелось узнать подробнее. В нашей новейшей истории ты — не просто герой войны. В документальных фильмах и официальной пропаганде тебя даже называют «Белой гончей Севера».

Григорий Никитин вытаращил глаза от удивления и громко присвистнул.

— Ни хрена себе, придумали.

— Вот я и хотел узнать: как же ты себя проявил, что получил такой титул у властей?

Никитин-старший задумался, а Алексей терпеливо ждал.

— Ну, наверное, это… — с сомнением произнёс отец — Дело в Матвее Лютаеве. Ты, наверное, проходил его по истории — один из самых опасных генералов Красного Пророка. Опасного, не потому что, жестокого. Таких скотов у коммуняк не счесть. А потому что, крайне умён и изворотлив. И дело тут даже не в каких-то его тактических вывертах, а в организационных способностях. Ну, это, представь, что ты командуешь кучкой солдат. Опытные и снаряга нормальная, не уровень гвардейцев Знати, но рабочая. А против вас — толпа подростков из детских домов. Дисциплины ноль, опыта и муштры кот наплакал, а про вооружение и говорить не приходится. Умеют только флажками красными размахивать, да толпой сынка дворянского разорвать. Мелкие шавки, одним словом. И вот вы с солдатами уже расслабились и предвкушаете лёгкий расстрел болванчиков, как в тире. Но тут Красный, гори он окаянный, Пророк, присылает Матвея, мать его, Лютаева. И за пару-тройку дней, уличная шпана превращается в дисциплинированную армию. Черносотенцы считали этого гондона колдуном.

— Почему? — спросил Алексей. Ему было действительно интересно.

— Потому что одно дело — завести гопникам оружие и боеприпасы, но совсем другое — заставить мелкую школоту действовать слаженно, как профессиональная армия. Не иначе, как гипнозом это не назовёшь. Во время гражданской войны, мы молились Господу, чтобы по ту сторону, на том или ином участке фронта, оказалась те коммунисты, которые, хотя бы стрелять умеют. Потому что, если на той стороне оказывались ни к чему не способные дегенераты, то сто процентов — Красный Пророк запихнёт туда долбанного Лютаева!

Отец говорил, так, словно раз за разом, переживал эти моменты. Война — это страшное дело. Постоянно теряешь товарищей. Никитин-младший это понимал, так как его безнадёжная война с преступностью, также была оплачена потерями.

— Но я так понимаю, ты его победил, — осторожно вставил Алексей — Если своё прозвище связываешь с его именем.

— Ну как сказать, как сказать, — протянул Григорий Никитин — Как-то дошла до ставки информация, что из Туруханска, занятого красными, в сторону Норислава выдвинулась целая толпа беженцев. Это были не аристократы, а лояльные граждане «В»-ранга, поэтому направили не гвардейцев, а нас. Мы отправились на встречу по подземному тоннелю и встретили всего десять беженцев. Ну, думаю, ладно, сопроводим их. И прямо на полпути назад, у одного из них случился приступ. Голова разболелась, да так, что он согнулся в гармошку. Я лично подскочил к нему и капюшон стянул. И от страха чуть дар речи не потерял. Правая половина головы нормальная, длинные сальные волосы, а вот слева, — отец изобразил руками предмет, размером с футбольный мяч — Воот такая опухоль! Подобные мутации я никогда не видел, даже в трущобах. Пытался его утихомирить, но он от агонии, аж в зверя превратился. Бросился на меня, пуская пену изо рта. Ну я, чисто рефлекторно, прикладом его ушатал. Он, как упал, башкой ударился и всё. Каюк. Что интересно, после его смерти, остальные беженцы, по хватались за оружие. Ну мы как их утихомирили, так и начали допрос. Оказалось, что никакие они не беженцы, а диверсионная группа, которая должна была внедрится в Норислав и повторить там тот же сценарий, что и в Тухуранске. А мужик с опухолью — тот самый Матвей Лютаев.

— О как! — вставил Алексей.

— А то! В Тухуранске Лютаева сменил другой пёс Красного Пророка, а сам Матвей отправился дальше кошмарить Ирий. Наше командование, сначала не поверило, но опознав тело признало, мол да, это тот самый Матвей Лютаев. И шар на пол головы действительно мог спровоцировать мигрени и неконтролируемые приступы агрессии.

— Выходит, ты стал «Белой гончей Севера» случайно? — не скрывая разочарования, спросил Никитин-младший.

Отец пожал плечами.

— Другого я не помню. Боевую славу во время гражданской войны я получил в южных рубежах родины. Нёс охрану стратегически важных объектов, отстреливаясь от красных партизан. А если я теперь гончая исключительно севера, то только вот что было.

— Эхх… — грустно вздохнул Алексей — Я ожидал чего-то более эпичного.

Григорий Никитин изменил тон своих слов. Если раньше говорил по-отчески — просто, панибратски и даже немного вульгарно, то теперь его тон стал более менторским, поучающим. Голос мудреца:

— Нельзя недооценивать роль случайностей. Можно много планировать, разрабатывать, а вся твоя стратегическая многоходовочка посыплется из-за того, кто-то споткнулся, простудился, напился или проспал, забыв завести будильник. Или наоборот — этот самый многоуровневый план попросту окажется не нужным, ибо «его величество» случай сам даст тебе то, чего ты так жаждешь. Весь Ирий подсадили на отфильтрованного Христом иудейского Яхве, но сколько не жил, всё больше убеждался, что на Земле существует только одно божество — Случай. Именно Случай вершит судьбу людей. Случай может изменить реальность целых народов и цивилизаций. Это единственное, что наш Хозяин не понимает. Вернее, очень даже понимает, но похоже считает, что любую случайность можно использовать себе на пользу. Иной раз, ему это удаётся, спору нет. Но другой привёл к тому, что он не может жить без Титанового Трона.