Чтение онлайн

— Можете не делить, — произнёс Леонид Савельев — Я готов отдать эту отрасль целиком и полностью в руки господина Ченкова.

Такая щедрость могла бы удивить Вячеслава, если бы он не знал, что его партнёр так просто никому ничего не дарит.

— Единственное, я бы хотел, чтобы через меня отныне проходили все поставки продовольствия. Будь то, африканские фрукты или морепродукты из Ханьского договора.

— Ясно, — кивнул Александр Волков — Хотите увеличить свою монополию на пищевую промышленность?

— Именно. Учитывая положение, я уверен, что это в ваших же интересах.

— В таком случае я добавлю ещё. В казачьих станицах осталось много хозяйства. От скотины, до семян и плодов. Всё это из городов Долгорукой, будет ваше.

— Мелочь, а приятно, — улыбнулся Леонид.

— Прежде чем мы начнём делить губернию Долгорукой, то я бы хотел от господина Савельева одно маленькое одолжение, — Вячеслав положил руку на сердце и попросил, как старого знакомого — Прошу, заберите себе Староярск. Возможно эта дыра для вас не имеет экономического значения, но для меня это тёмное пятно, с которым я не хочу иметь ничего общего. От вас ведь не убудет.

— Что ж, хорошо. Считайте это жестом доброй воли.

Жизнь в Староярске возвращалась в прежнее русло. Гвардия Альфа покинула город, доверив поддержание порядка профсоюзным ополчениям, лояльным государственным чиновникам. Поначалу, многие считали, что управлять городом поставят очередной Дом. Поэтому уцелевшие Семьи из Младшей Элиты выстроились в очередь за «благословением на царство». Но их просто проигнорировали. Никому из них не доверяли, поэтому отныне всё в Староярске уходило в подчинение к Департаменту Юстиций. Что само по себе было странно, ибо Суд сам по себе никогда напрямую не вмешивался во власть.

Но сейчас Алексею Никитину казалось, что всё это бурление происходит «где-то там». Он стоял напротив памятной плиты, возведённой по его просьбе у подножия разрушенного полицейского участка. Строительные работы по восстановлению здания, должны вот-вот начаться, но гладкий камень с высеченными именами павших сотрудников полиции уже был установлен и являлся чуть ли не единственным «памятником архитектуры» на весь Староярск.

— Мне вас не хватает, друзья, — подавлено, почти шёпотом, произнёс Никитин, сняв фуражку и встав на колено в знак памяти. На нём была новая синяя форма и генеральские погоны на плечах, полученные в знак повышения. Награда, оплаченная кровью товарищей. Он привязался к ним ко всем за годы работы. Многих Алексей знал, ещё будучи простым сотрудником. Некоторые из них, имели особое значение в жизни генерала.

Лёва Гаврилов. В полиции ещё дольше чем сам Алексей. Оборотнем в погонах его нельзя было назвать, но и хорошим сотрудником тоже. Скорее торшер — предмет интерьера, статичный и ни на что не способный. Вечно ноющий трусоватый лентяй, но тем не менее отдал жизнь за своих товарищей. Что-то в нём было, что Никитин чувствовал нутром, поэтому и не уволил его.

Дарья Симонова. Женщина порядочная и одинокая, как и он сам. Но если у Никитина это был осознанный выбор, то у Даши трагедия на всю жизнь. В юности была изнасилована аристократом из семьи Юсуповых, из-за чего забеременела. Аборты в Ирие запрещены, но Даша не хотела вынашивать плод своего насильника. Поэтому решила избавиться от ребёнка «народными средствами». Далее, вполне логичные осложнение и бесплодие. Тем не менее, в полицию Дарья пришла не из-за жажды мести или справедливости, а потому что больше никуда не брали. Аборты ведь не только запрещены, но и неприемлемы обществом. Она сразу стала ценным сотрудником: образованная, что уже редко по меркам «В»-категории, трудолюбивая и честная. Никитин сразу приметил её таланты и взял на повышение, отчего многие ошибочной думали, что он таким образом пытается сделать её своей любовницей. Чуть позже, Даша подтянула своего братца-раздолбая Марата. Его имя высечено на плите, рядом с сестрой. Парень недалёкий, но благородный. И, если первое качество со временем задавили опытом работы и наработкой навыков, то благородство осталось навсегда.

Виталий Арджаев. По слухам, его фамилия — не русская, а принадлежит другому народу, жившему ещё до Слёз Ангелов в предшествующей Ирию России. Внешне это было никак не заметно. Арджаев обладал вполне славянской внешностью, если не считать необычной горбинки на носу. Но вот обстоятельства, при которых судьба свела его с Никитиным, заставляли предполагать, что у слухов есть под собой основа. Его арестовали по донесениям «неравнодушных граждан». Виталий Арджаев не молился, как все и не платил церковный налог. Долгое время Арджаев избегал внимания Церкви, потому что Староярск — мало кому интересная дыра. Но когда и сюда пришла инспекция от патриарха, то полиции пришлось его повязать. Виталий оказался приверженцем ислама — ереси, которую исповедуют в Татарии. В Ирие же любая вера, кроме православной, запрещена и карается тюремным сроком до десяти лет.

Инспектор от Церкви требовал от задержанного покаяния. В противном случае, дело бы вышло за пределы участка и Виталия ждал бы суд, но не обычный, а другой, которым заправляли клерикалы. Тот со скрипом согласился. Стал посещать субботние молебны, и устроился в полицию, чтобы получить отсрочку по выплате задолженности по церковному налогу. Но Никитин частенько ловил своего нового сотрудника за другой молитвой, более искренней. Той, где вместо «Христа», упоминался некий «Аллах». Арджаев объяснял, что у мусульман есть такая вещь, как такийя — благоразумное сокрытие веры в целях выживания. Никитину же было плевать, кому молился Витя, хоть самому Сатане. Главное, чтобы делал свою работу, которую выполнял идеально. Резкий, эмоциональный, немного циничный, но при этом никогда не превышал свои полномочия.

Алексей Никитин провёл ладонью по ещё одному имени. Егор Громов. Самый молодой из них. В его появлении в полиции не было никакой интересной истории. Просто устроился после армии, через год после того, как Никитин возглавил староярскую полицию. Был романтиком, мечтающим «наносить добро и причинять справедливость». Таким же, как и Алексей в молодости. Но когда суровая реальность разрушила его иллюзии, то вместо того, чтобы сдастся или бороться, как Никитин, нашёл третий путь. Весь свой праведный гнев срывал на мелкой преступности. Несовершеннолетние беспризорники, нападающие на бомжей, мужья-алкоголики, избивающие жён и прочая мелкая грязь боялись Громова, как Долгорукую её пленники. Среди коллег Егор получил насмешливое прозвище: «Мусор — гроза мусора».

Никитину приходилось постоянно одёргивать своего подчинённого, пока тот не уяснил, что полицейские — не линчеватели, а стражи порядка.

Алексей услышал, как за спиной припарковался автомобиль и развернулся. Дверь заднего сиденья открылась и наружу вышел Сергей Драгунов. На нём была лёгкая офицерская шинель, зелёного цвета с подолом чуть ниже колена. На ногах новые, начищенные до блеска кирзовые сапоги. Парня приодели, даже над причёской поработали. Вместо драного веника на голове была аккуратная стрижка. Но всё равно, видно, что он дикий хищник, а не бравый гусар. Выправки нет, шагать строем не приучен. Ему и не нужно.

— Здравия желаю, господин генерал! — отсалютовал Драгунов. По его улыбке было понятно, что это не дань субординации, а дружеская похвала.

— Давай без этого, — сказал Алексей Никитин проведя перед собой рукой так, будто она была ластиком, стиравшим слова Сергея.

— Хорошо, — ответил Сергей и с сомнением добавил — Лёша.

— Без этого, значит без этого… Серёжа.

Воцарилась неловкая пауза, после которой мужчины рассмеялись и обнялись, как старые друзья.

— Как ты? — спросил Сергей — Меня то постоянно по ТВ-шоу гоняют, а вот о тебе только строчки в сопутствующих новостях. Что-то вроде того, что тебя чуть ли не главой нового министерства делают.

— Ведомство Охраны Правопорядка, — сказал Алексей — По сути, возрождение единой государственной полиции. До того, наши конторы были муниципальными городскими организациями, независимыми друг от друга. Не знаю, как в остальном Ирие, но в улусе Долгорукой нас и вовсе хотели заменить частными охранными агенствами. Каким-то образом, вся эта кровавая клоунада с устранением Долгоруких, дала общественности понять, что для уменьшения хаоса в городах, нужна централизованная система полиции. Для которой, как раз вакантно место председателя.