Чтение онлайн

Их обоих вывели из зала конвоиры. Ильина потащили более грубо, а Никитина вывели, подобно важной персоне под охраной телохранителей.

— Я больше не намерен ничего слушать, господин Ледников! — грозно ответила голограмма Анатолия Голицына — Я больше не собираюсь участвовать в этом. Не стану приносить свой Род в жертву вашим политическим амбициям.

— Вы заблуждаетесь, уважаемый господин Голицын, — Илларион Ледников был терпелив. Хамить в данном положении было бы неразумно — Я лишь хочу защитить всех нас. Хозяин только и ждёт, что мы рассоримся и изолируемся в своих дворцах. Ему так будет проще добивать нас поодиночке.

Запугивания не произвели на Голицына никакого впечатления.

— Это ваши фантазии, господин Ледников, — пренебрежительно сказал он, попивая джин из бокала — Александр Волков заверил меня, что за содействуя СБИ моя Семья получит амнистию. Я думаю, что Орловы последуют нашему примеру. Не понимаю на что вы надеетесь.

— Я надеюсь на ваше благоразумие, господин Голицын! — настаивал Ледников.

— Моё «благоразумие» говорит мне, что нельзя рисковать родными во имя эфемерных идей.

— Это не просто идеи, господин Голицын. Это вопрос выживания нашей системы и нас самих.

Анатолий Голицын покачал головой.

— Я уже всё решил, господин Ледников. Вы можете принести в жертву своим «великим» планам хоть весь свой Клан. А я же, предпочту, чтобы мой Клан прожил ещё немного в мире и спокойствии.

По взгляду Голицына, Илларион Ледников понял, что дальнейшие уговоры бессмысленны. Тогда он сам успокоился и произнёс речь, которая звучала, как приговор:

— Я искренне жалею о вашем решении, дорогой Анатолий, вы были мне другом.

Голицын внезапно выпучил глаза. Его моржовые усы встали дыбом, а щёки побелели.

— Истинным другом. Наше общее прошлое наполнено множеством совместных приятных встреч за чашкой чая или играми в гольф.

На миг глаза Голицына полыхнули ненавистью, он раскрыл было рот, но вместо проклятий из него полилась кровь.

— Но сейчас вы стоите на пути моей миссии по спасению Ирия. В этом уравнении вы могли быть либо со мной, либо вообще не быть. Прощайте.

Последние слова были сказаны с истинной грустью. Смотря, как старый друг и соратник в предсмертных муках оседает в кресле и закатывает глаза, Ледников вспоминал молодое прошлое, когда ещё далеко не старый Илларион лично обучал молодого Толю живописи, лепке и резьбе по дереву. Искусству достойному истинных аристократов. Но ради сохранения Порядка и противостоянию силам Хаоса, ему пришлось пойти на эту жертву.

Из-за кресла Анатолия Голицына возникла новая голограмма. То был среднего роста молодой человек. Хоть черты лица и выдавали в нём Орлова, но внешне он был полной противоположностью убитому отцу: худой и стройный, вместо лысины — пышная рыжая шевелюра, при взгляде на которую Ледникову вспоминались гривы вымерших львов. Усов не было, но были те же бакенбарды, взгляд зелёных глаз ещё более надменным чем у отца.

— Сработало, — сказал Ледников — Честно признаться, никогда бы не додумался использовать микрониды вместо яда.

— Я бы использовал яд, — ответил Голицын-младший — Если бы вы не упросили меня дать вам возможность, попытаться уговорить моего отца. Яд действует сам, микрониды только по команде.

Тем не менее, Илларион Ледников заметил в глазах молодого наследника оттенок боли.

— Арсений, я понимаю, чего тебе стоило решиться на такой тяжёлый грех, но в нынешних обстоятельствах время работает против нас.

Арсений с грустью посмотрел на мёртвого отца и нежно провёл рукой по его лицу, закрыв веки.

— Я люблю папу, он всё мне дал. Но я не могу позволить его трусости и недальновидности обречь наш Род на вымирание. Отец хотел спокойно досидеть свою старость и ему было всё равно, с чем столкнуться его потомки в будущем.

Арсений перевёл взгляд на Ледникова. Теперь в его глазах была решимость.

— Вы были правы, господин Ледников. Если позволить Хозяину свершить свои планы, до через несколько десятков лет от нас не останется ничего. Мы размоемся в море «талантливых управленцев» из низов, которые присвоят себе то, что наши предки строили исключительно для нас. НУЧ необходимо сохранить любой ценой.

Иларион Ледников сменил тон на более официальный:

— Поздравляю с вступлением в наследство… господин Голицын.

Арсений улыбнулся и кивнул.

— Позвольте вас заверить, что принесённая вами жертва была не зря, — произнёс Ледников — Я немедленно отправлю вам информацию о внедрённых в ваш Дом агентах СБИ, а чуть позже и Екатерину.

Глаза Голицына блеснули сладострастным огнём.

— Вы оказываете мне честь, господин Ледников удостоив меня руки вашей внучки, — сказал Арсений — Но если мне не изменяет память, то ранее вы ясно дали понять мне, что Екатерина обещана не мне.

— Я отказал вам, потому что считал, что сердце моей внучке принадлежало другому, — ответил Ледников — Но, как оказалось, оно принадлежит не «другому», а «другой». Да, молодой человек — как оказалось, Екатерину в принципе не интересуют мужчины. Её честь срочно нужно спасать, как и моральный облик. Поэтому для вас всё сложилось, как нельзя лучше. Как и для неё.

— Если верить вашим словам о её наклонностях, то сомневаюсь, что она будет рада этому браку.

Ледников лишь отмахнулся.

— Уверяю вас, господин Голицын — вся дурь моей внучки от того, что она не побывала в ложе настоящего мужчины, вроде вас. Регулярные «корректирующие принуждения» пойдут ей только на пользу.

— Ну в таком случае, заверяю вас, господин Ледников, что я «вылечу» вашу внучку, — заверил старика Голицын-младший, не скрывая озабоченности — Но давайте вернёмся к делу: каковы мои следующие действия?

— Прежде всего, само собой, зачисти свой Дом от псов Волкова, — ответил Ледников — А затем морально подготовь своих родных к возможной войне.

— Новая Гражданская война? — Арсений Голицын театрально покачал головой — Моим это не понравится.

— Она маловероятна, но даже в таком случае случится нескоро, — успокоил его Ледников — Хозяин держит нас в страхе своей гвардией Альфа, вот только производство такого бойца стоит недёшево. Поэтому их количество ограничено. Мечи Хозяина могут штурмовать один город, два, а двадцать два уже нет. Добавь к этому то, что часть альфариев вынуждена нести службу в Новосибирске, чтобы защищать Великого Благодетеля.