Чтение онлайн

Так они шли довольно долго. Уже ясно стали видны колеблющиеся языки пламени, охватывающие небольшой полукруг костра, и согнувшиеся в три погибели силуэты то ли людей, то ли животных, смотрящих в огонь, как позади, на этот раз довольно близко, вновь послышались шаги. Луций обернулся и с трудом сдержал невольный крик. Крадучись, стараясь держаться в тени, за ними шли несколько человек. Их лица были почти неразличимы.

Юноша чувствовал себя зажатым между двумя группами подземных жителей, но ему ничего не оставалось делать, как идти вперед к безмятежно гревшимся у костра людям. Когда через несколько шагов он обернулся, то увидел, что крадущиеся позади него люди остановились, как-то сжались у стены, отчего стали почти невидимыми и не слышными. Тем зримее вырисовывались три скорчившиеся у костра фигуры, которые что-то жарили на стальном пруте, перекинутом через костер и установленном на двух поперечинах. Когда беглецы подошли совсем близко, сидящие, поглощенные своим замечательным занятием, наконец-то их заметили. Луций ожидал любого исхода первой встречи с хозяевами, но действительность превзошла все ожидания.

Подземные жители заметили беглецов, лишь когда те подошли вплотную, внезапно вскочили, повалив жарящиеся тушки каких-то мелких животных прямо в костер, и распростерлись ниц. Ничего не понимая, кашляя от чада и едкого запаха горящего мяса, Луций и Лина с удивлением смотрели на скорчившиеся на земле фигуры людей, которые, даже не вспомнив о своем обеде, вымаливали у них прощение. Обхватив головы руками, люди лежали на земле и, видимо, не думали вставать. Иногда легкие порывы ветра раздували уголья, и в подземелье становилось светлее. С удивлением Луций увидел, что лежащие у его ног были одеты в абсолютно одинаковые клетчатые рубашки и черные брюки. Обуты они были в старинного вида кеды из белой толстой материи. Более юноша ничего не мог разглядеть, потому что внезапно за его спиной возникли легкие тени преследователей. Беглецы почувствовали, как их оттесняют к костру, и, испуганные обилием пришельцев, попытались вжаться в стену. Последние, ни слова не говоря, сгрудились вокруг лежащих покорно фигур и стали неторопливо и согласованно наносить им удары по плечам, бокам и рукам. Луция поразила не столько даже неумолимая жестокость нападающих, сколько та покорность, с которой жертвы переносили удары.

Когда клубы едкого дыма, валящего из костра, застлали все перед глазами, юноша попытался под их прикрытием ускользнуть от палачей. Однако не успели они с Линой пробраться в покатый коридор, как и жертвы, и их мучители вдруг вскочили и бросились им вслед. Пока беглецы сделали несколько робких шагов, подземные жители успели обогнать их и, сгрудившись, встали на пути. Все они были одеты совершенно одинаково, только наказанные как бы по инерции прикрывали головы и лица руками. Луций загородил девочку своим телом и приготовился к отпору. Он не ожидал от встречи ничего хорошего. Однако из толпы вышел невысокий худой мужчина, потирая одной рукой кисть другой, и подошел вплотную к юноше.

— Все, что ты сейчас видел, незнакомец, ты похорони в своей душе навсегда, — произнес он, четко отделяя одно слово от другого. Впрочем, ни в выражении его лица, которое Луцию удалось разглядеть, ни в словах не было ничего угрожающего, разве что сама атмосфера закопченного подземного лабиринта и группа молчаливых людей впереди, преграждающих дорогу. — Тебе, наверно, кажется, что мы подвергли вот их, — он ткнул рукой вбок, — зверской и не нужной экзекуции. На самом деле тебе посчастливилось присутствовать при справедливейшем наказании горстки отщепенцев, которые, нагло попирая все законы и установленные конституционные свободы нашего общества, посягнули на стратегические запасы страны. Тем самым они, во-первых, подрывают экономическую мощь государства, во-вторых, поскольку эти крысы, среди которых наверняка были и самки, могли бы принести многочисленное потомство, эти грязные обжоры и преступники проедают наше будущее вообще, не заботясь о том, что будут есть и как будут жить наши дети и правнуки.

При этих словах несчастные жертвы вновь повалились на каменный пол, а сотоварищи вновь начали их методично колотить, причем оратор был чем-то вроде дирижера. Он размахивал руками, поворачивал лицо то вправо, то влево и сжимал кулаки. Ошеломленные нелепым и трагическим зрелищем беглецы стояли, прижавшись друг к другу, и ждали. Наконец экзекуция вновь прекратилась, и истязатели и жертвы потянулись по коридору. Повинуясь жесту оратора, Луций и Лина пошли вслед за ними. По мере того как свет костра гас, впереди разгорался другой свет, бледный и мертвенный. Вскоре пологий пол сменился ведущими вниз ступеньками, и все вышли на каменную площадку, освещенную лампами дневного света. Кроме той двери, через которую они вошли, на площадке, служащей, очевидно, чем-то вроде холла, были еще четыре двери с большими светящимися надписями. Вся безликая толпа сгрудилась у центральной двери все с той же эмблемой и гордой надписью: "ГОРОД СОЛНЦА". Коренастый мужчина, по-видимому главарь, достал ключ и отпер замок.

Город Солнца оказался гигантским залом, заполненным стоящими в три яруса железными кроватями. Между узкими проходами бродили люди с ведрами и тряпками, другие, стоя на коленях, скребли каменный пол, который вовсе не становился от этого чище. Освещенный гирляндами лампочек зал тянулся так далеко, что противоположная стена скрывалась во мраке. В самом центре помещения оказалась свободная площадка. Посреди нее стоял громадный деревянный топчан, покрытый коричневым покрывалом. Невысокий мужчина, который явно был здесь главным, взошел на помост и сел в кресло, за которым стояло огромное алое знамя с вышитым на нем серпом и молотом. На знамени имелось также изображение человеческого лица в профиль с прищуренным взглядом и острой бородкой.

— Вы мои гости, — сказал мужчина, жестом приглашая беглецов сесть на краешек топчана у себя в ногах. — И я уверен, что, услышав историю нашего солнечного города, вы непременно захотите остаться.

Тут он хлопнул в ладоши, и четверо худущих мужчин с трудом поднесли большой поднос, на котором стояли черный котел с дымящейся перловой кашей и две банки консервов. На одной крупными буквами было написано удивительное словосочетание: "Частик в томате", на другой — "Завтрак туриста".

— Вот как мы живем! — гордо сказал мужчина и представился. — Меня зовут Алексей Насреддинович. Я мэр нашего солнечного города и внук последнего председателя Верховного Совета СССР. Мой отец вместе со всеми несгибаемыми коммунистами ушел в подполье после того, как враги нации и предатели узурпировали власть в августе тысяча девятьсот девяносто первого года. Вместе с нами ушел народ, — и мэр показал на безмолвные ряды трущих пол людей. — Советская власть хорошо позаботилась о судьбе наших внуков. Стратегические запасы перлового концентрата и частика в томате у нас практически неисчерпаемы. Даже не разводя местных животных, мы можем протянуть еще несколько столетий. В принципе наш подземный город был задуман как бомбоубежище для дубль-генерального штаба на случай ядерной бомбардировки. Но по мере того как внешний враг скукоживался, основные функции города сместились в сторону стратегического склада питания. Жители города счастливы потому, что у них есть все, от кинозала до библиотеки, в которой больше ста томов прекрасных книг.

— Сколько же всего жителей в городе, — недоумевающе спросил юноша.

Он вдруг решил, что мрачное помещение, в которое они попали, только подземный пропускной пункт в прекрасный солнечный город, но слова мэра развеяли все его иллюзии.

— Вместе с вами двумя будет четыреста двадцать четыре! — ликующе сообщил мэр и предложил поскорее начать праздничный обед, чтобы передать кашу согражданам, пока она не остыла.

После каши с крошечным кусочком маленькой черноватой рыбки мэр счел обед законченным и, потирая живот и все время повторяя, что никогда так вкусно не ел, пожелал узнать, что все-таки происходит наверху, поскольку следящие антенны вышли из строя в результате каких-то незапланированных взрывов, а двое разведчиков, многократно проверенных и преданных, исчезли без следа на верхних горизонтах.

Услышав, что в городе происходит бунт против царской фамилии и регент захвачен в плен и казнен, мэр крайне взволновался и тут же на помосте созвал Верховный Совет. Высший законодательный орган включал все взрослое население города, обладающее правом голоса, и таких набралось шесть человек, не считая мэра.

Великолепная семерка все в тех же клетчатых рубашках и кедах уселась, болтая ногами, на помосте, и когда мэр поведал о сложившейся политической ситуации в столице, очень воодушевилась. Первым слово взял очень старый и безволосый член Совета, который, шамкая беззубым ртом, сообщил, что у него как ответственного за сохранность партийных архивов сохранились фамилии всех врагов коммунистической идеи в Москве и что, поработав пару часов над бумагами, он может выдать проскрипционные списки всех врагов народа и партии в третьем и даже в четвертом колене.

— Вместе с адресами? — спросил его другой член Совета, чуть помоложе, и, услышав положительный ответ, живо вскочил с места, сказав, что бежит чистить свой наган, оставшийся еще от прадеда — героя Перекопа.

Остальные члены Совета тоже взволновались, требуя слова, и пока мэр их успокаивал, Луций и Лина потихоньку сползли с помоста и стали продвигаться в сторону выхода. Никто не обращал на них внимания, потому что не дававший никому слово мэр с места в карьер объявил мобилизацию всех способных двигаться граждан.

— Еще вчера было слишком рано, — кричал мэр, рубя воздух кулаком с зажатой в нем вилкой, — а завтра будет уже поздно!

Поскольку беглецы быстро удалялись к дверям замечательного города, то последующие призывы и выкрики доносились до них все глуше. Правда, у самых дверей еще услышал Луций энергичную реплику "найти и уничтожить", и следом ударило ему в затылок слово "до тла".

— Послушайте, — сказал Нарцисс кучке пациентов психушки, которые собрались вокруг пруда и восхищенно разглядывали его залепленный зеленой ряской животик, — вы когда-нибудь задумывались: почему мы все так плохо живем? Посмотрите на Орфея, это же нежнейшей конституции человек. Душа его кроме духовных услад требует трюфелей и страсбургского пирога, а чем он прикрыт?