Чтение онлайн

По дороге мы болтали о всяких пустяках и наслаждались свежим ветерком, навевавшим радостное настроение.

Банни Уэйд оказалась живой и задорной хохотушкой, олицетворением женской прелести и обаяния. Но, несмотря на это, я несколько раз ловил себя на том, что думаю об Элейн Эмерсон, вспоминаю, как она стояла и смотрела на меня — высокая, стройная, темноволосая — как разговаривала со мной в полутемном проходе «Фринагара». Я снова видел перед собой ее большие глаза, светившиеся изнутри теплым огнем.

Банни была пониже ростом, поплотнее, но обладала изумительной фигуркой, неисчерпаемым запасом веселья и задора. Она напоминала мне солнечный луч — светлый и радостный, в Элейн же было что-то от ночи с ее бархатной мягкостью, загадочностью… Моя спутница и не подумала возражать, когда, проехав мимо ее улицы, я помчал свой «кадиллак» к Россмери.

Остановив машину у зеленой лужайки перед Спартанским отелем, в котором живу, я повернулся к Банни:

— Может, выпьем на сон грядущий?

— Не возражаю. Только побольше, чтобы хватило до утра. — Она пристально посмотрела на меня и добавила: — Вы очень приятный человек, Шелл. Я чувствую себя так, будто все во мне расцвело.

В этот момент я испытывал нечто подобное. Ее чувственные губы приоткрылись и потянулись ко мне. Я приник к ним… Банни потерлась лбом о мою щеку и прошептала почти неслышно:

— Так как насчет стаканчика на сон грядущий?

— Прошу!

Я открыл дверцу и машинально взглянул на окна своей спальни — с того места, где мы остановились, они были хорошо видны — и вдруг мне показалось, будто там, за темными стеклами, мелькнул и сразу погас слабый огонек.

— Либо вы подожгли мне ресницы, — сказал я Банни, — либо здесь происходит что-то еще более странное, чем на «Фринагаре».

Не успел я закончить фразу, как за окном опять что-то блеснуло. Было похоже, что в комнате чиркают спичкой или зажигалкой. А присутствие людей в моей спальне в этот тихий предутренний час могло означать лишь одно: мне грозит опасность!

— Что случилось? — спросила Банни.

— Не знаю… Наверное, просто показалось.

Поразмыслив несколько мгновений, я сказал:

— Дорогая Банни! Вы, разумеется, получите свою порцию на сон грядущий, но пока оставайтесь здесь. Никуда не выходите из машины.

— Что же все-таки случилось, Шелл? — взволнованно спросила она.

— Все будет в порядке, не волнуйтесь. Я только схожу и посмотрю.

Я осторожно вышел из машины, тихо прикрыл дверцу и, прежде чем перейти на противоположную сторону улицы, внимательно осмотрелся. Ничего подозрительного, Россмери-стрит была совершенно пустынна, как обычно в эти предутренние часы. Я перешел улицу и вошел в вестибюль отеля. Там никого не было, если не считать ночного дежурного.

— Кто-нибудь приходил ко мне сегодня вечером? — спросил я.

Он покачал головой.

— И вы никого не впускали в мой номер?

— Разумеется, нет! — Дежурный пытливо взглянул на меня. — Что-нибудь случилось?

— Пока не знаю. Вы можете выключить свет в коридоре второго этажа?

— Конечно! — Он показал на рубильник.

— Вот и отлично! Дайте мне ровно минуту времени, а потом выключите свет. А через тридцать секунд после этого позвоните ко мне по телефону. Давайте длинные гудки с короткими промежутками. Ясно?

— Ясно… Но что это…

— Если кто-нибудь подойдет к телефону, скажите, что меня вызывают на междугородную.

Он, разумеется, был очень удивлен, но сказал, что выполнит все в точности. Я взял у него ключ, поднялся на второй этаж и, бесшумно ступая по мягкому ковру, направился к своему номеру. Когда я подошел к нему, в коридоре погас свет.

Мужской голос за дверью тихо произнес:

— Что за чертовщина?!

— Ты о чем? — Голос второго был более низким и не таким четким. Казалось, что человек говорил, почти не открывая рта.

Сердце у меня в груди учащенно заколотилось. Ну что ж, теперь я знаю, что в моей комнате находятся по меньше мере двое мужчин. И на визит вежливости это отнюдь не похоже.

Из-за двери вновь послышался приглушенный голос:

— Свет, что ли, где-то погас? Кажется, в коридоре.

— A-а, заткнись! — Довольно невежливо прервал его второй.

Через несколько секунд в моем номере зазвонил телефон и в это время я нажал на дверную ручку. Дверь была заперта. Я подождал следующего звонка, вставил ключ в замочную скважину и, повернув его, слегка приоткрыл дверь.

В наступившей затем тишине один из моих незваных гостей отчетливо выругался и добавил:

— Черт возьми! Я чуть было не выскочил из собственной шкуры!

— Тебе сказано, заткнись!

Я опустил ключ в карман, достал кольт и зажал его в правой руке. Судя по тому, откуда доносились голоса, они сидели на диване, всего в нескольких футах справа от двери, это было ближе, чем мне хотелось бы, но пришлось смириться.

Снова зазвонил телефон. На этот раз он позволил мне открыть дверь настолько, чтобы проскользнуть в комнату. Я замер, затаив дыхание и чувствуя, как кровь молоточками стучит у меня в висках.

Все, кажется, прошло благополучно — ни неожиданного возгласа, ни резкого движения. Я нащупал выключатель на стене и повернул его.

Яркий свет словно резанул по глазам, заставив на мгновение зажмуриться, но я все-таки успел заметить незнакомого парня, вскочившего с дивана. Это был здоровенный детина.

Как только зажегся свет, он прыгнул на меня.

Блеснуло длинное лезвие ножа. Руку парень держал у бедра и сразу же выбросил ее вперед, целясь мне в живот.

Я уже давно изучил, как должен вести себя человек, чтобы уклониться от такого удара, и сейчас сделал это почти автоматически. О пистолете в моей руке я даже, забыл.

Когда блестящая сталь промелькнула там, где мгновением раньше стоял я, мне даже не пришлось резко разворачиваться, чтобы ударить бандита по предплечью ребром левой ладони. В следующий миг моя правая рука сжала его кулак. Пистолет отлетел в угол, но мне было сейчас не до него… Резкий рывок, и я услышал, как затрещали сухожилия и связки. Противник мой завопил от боли, нож выскользнул из его ослабевших пальцев и упал на пол.

Все, что я здесь описал, произошло за какие-нибудь три секунды, не больше. Вопль верзилы со сломанной рукой, казалось, взорвал тишину и вызвал к действию второго гангстера — маленького противного человечка с крысиной физиономией. Он процедил сквозь зубы ругательство и кинулся на меня.