Чтение онлайн

Она медленно заговорила, и голос ее был трепещущим и нежным:

— Не знаю, что со мной, Шелл… Но когда они стреляли в тебя… Когда я подумала, что тебя могут убить, мне показалось, что сердце мое остановилось.

— Элейн…

Она подняла руку и приложила палец к моим губам. Наверное, собиралась что-то сказать, но потом передумала. Палец соскользнул с губ, и рука ее неожиданно нежно погладила мне щеку.

Я крепко обнял Элейн, и она прильнула ко мне, а губы наши слились в долгом и страстном поцелуе.

Возможно, при иных обстоятельствах мы не устремились бы друг к другу с такой бешеной страстью, но волнения, стрельба и близость смерти, видимо, сделали свое дело. И когда губы наши разъединились, я поднял ее на руки и понес через всю комнату в спальню…

Я протянул Элейн зажженную сигарету. Она глубоко затянулась, выпустила дым и снова затянулась.

Мы лениво беседовали, и пепельница на ночном столике была почти полная. Элейн лежала, закинув руку за голову, и смотрела на меня.

— Я уже говорила, — сказала она с улыбкой, — когда подумала, что тебя могут убить…

Я усмехнулся и отбросил прядь волос с ее лба. Элейн уже рассказала мне, где была весь остаток ночи и все утро, после того как отвезла домой Банни. Оказывается, она включила радио в машине и поймала передачу последних известий, где говорилось об убийстве Белдена. Как я и предполагал, главный упор был сделан на «женщину в белом», которую видел один из свидетелей. А поскольку я ее предостерег, она побоялась оставаться одна в квартире и, захватив с собой небольшой чемоданчик, перебралась в отель «Стью-Везент», откуда и пыталась дозвониться до меня.

— Когда же ты пришла сюда, в Спартанский отель? — задумчиво спросил я ее.

— Вскоре после полудня. Телефон твой не отвечал, а я просто не могла сидеть и ждать. Поэтому и приехала к тебе. Я знала, что ты периодически наведываешься домой. Несколько часов просидела в машине, потом прошла в вестибюль и стала ждать там.

Она лениво потянулась и продолжала:

— Вскоре подъехала эта машина, седан. В ней сидели двое. Но я не обратила на них внимания. А когда подъехал ты, выскочила на улицу и вдруг заметила, как из седана высунулась винтовка… Тогда я закричала…

— Угу. И разбудила, наверное, всех птиц на Биверли-хиллс. Впрочем, ты мне очень помогла.

— Послушай, Шелл…

— Да?

— А что случилось с… с твоей одеждой?

Этот вопрос застал меня врасплох. По каким-то непонятным причинам я так и не рассказал ей об этом.

— Видишь ли, ты, конечно, можешь не верить, но мне пришлось немного пополоскаться в воде…

— Пополоскаться в воде? В одежде?

— Ну да! Правда, не по своему желанию. И, откровенно говоря, мне не хочется вспоминать об этом.

Но поскольку Элейн продолжала настаивать, мне пришлось в общих чертах рассказать обо всем. Когда я закончил, она спокойно сказала:

— Ладно, если это так, то тогда все в порядке, — и потеряла всякий интерес к этой теме.

В половине девятого мы сидели за столом в моей гостиной. Передо мной стоял высокий стакан с бурбоном, перед Элейн — такой же стакан с шотландским виски. Она рассказала все, что смогла вспомнить о брате, но ее рассказ ничем мне не помог. О своих махинациях Белден не говорил ей ни слова.

— Ну, что ж, — сказал я через некоторое время. — Мне пора идти.

— Куда же это, разрешите узнать?

— В клуб «Красный петух». Надо переговорить с Банни… и с ее партнером. Интересно, как он будет реагировать на мое появление.

— Я через минуту буду готова.

— Нет, мадам, туда я пойду один. Там всякое может случиться.

— Не будем спорить, Шелл… Я поеду с тобой.

— А я говорю, нет! Там может быть опасно…

— Мы же обсудили с тобой тему «женщина в белом», и у нас нет причин подозревать, что кому-нибудь известно, что эта женщина — я.

— Но Джо Наварро может…

— У него нет никаких оснований желать мне зла.

— Но он может догадаться, когда увидит тебя со мной!

— Почему? Я просто твоя клиентка. Поручила тебе расследовать дело об убийстве моего брата. Кроме того, не могу же я оставаться здесь, у тебя? Кто знает, может быть, сюда снова заявятся незваные визитеры.

— Ну что ж, пусть будет по-твоему. Только не хочу, чтобы ты была рядом со мной, если я сцеплюсь с Наварро.

— Рядом с тобой я буду в большей безопасности. И перестань спорить!

— А кто спорит? Я просто…

— Вот и хорошо! Попудрить нос я смогу в машине. Поехали!

И мы поехали.

Клуб «Красный петух» находился на Ла-Сьенега сразу за Вест-амаунт-драйв. Это было длинное низкое деревянное здание, и над входом в него сверкал медный барельеф с изображением петуха.

Перед отъездом я позвонил управляющему клубом и заказал столик. Место оказалось очень удобным, выступающие в представлении нас видеть не могли, а сами мы видели сцену превосходно.

— А здесь уютно, не правда ли? — спросила Элейн.

— Угу.

Боюсь, что ответ мой прозвучал не очень убедительно, но она тем не менее улыбнулась.

Свет начал гаснуть. Меня не интересовали выступления артистов в первой половине представления, и я с любопытством осматривал зал. Он действительно был довольно уютен, выдержан в спокойных розовых и бежевых тонах. Я был немного сердит на себя за то, что поддался на уговоры Элейн и взял ее с собой, но не мог не согласиться в душе, что даже при существующей ситуации здесь было чертовски приятно сидеть за высоким бокалом с коктейлем в обществе очаровательной мисс Эмерсон.

Какая-то девица пела о давно прошедшей любви, и, судя по ее голосу, она должна была быть хорошенькой. Я посмотрел на сцену. Так и есть. Вскоре певица раскланялась, уступив место комикам, которых в свою очередь сменили чечеточники и вокальная группа.

Затем конферансье с неестественным восторгом объявил, что мы достигли кульминационного пункта нашей программы и сейчас Бернайс Уэйд и Джон Наварро исполнят знаменитый и непревзойденный танец «Петушиный бой».

Сцену залил красный свет софитов, и на площадке появились Уэйд и Наварро.