Чтение онлайн

Мензурка оказалась права, я не смог остановиться на достигнутом. В результате, как принято говорить, анализа литературы, немногочисленно представленной в школьной библиотеке, я нашел то, что искал. Рейтинговая система – спасение нации!

Все воскресенье я производил арифметические расчеты и чертил на ватмане таблицу.

В понедельник я понес сей труд на суд администрации.

В кабинете была представлена вся исполнительная власть в лице директора и завуча. Законодательная власть в форме попечительского или какого другого совета была номинальной, поэтому в расчет не бралась.

– Что это такое за восемь тысяч рублей? – вопрошал директор у МЧС в момент моего появления.

Она быстро взглянула: – A-а, это Солнечная система. Надо посоветоваться, будем брать или нет. Мне, кажется, что дорого.

– Да, восемь тысяч за Солнечную систему – многовато, – вздохнул директор. – Но нам за эти деньги можно что-то другое купить, например, мячи футбольные?

– Нет, конечно. По этой статье осталась только Солнечная система. Сказали, берите, пока дают.

– И то верно, на халяву уксус можно стаканами пить и хлорку ложками хлебать! – выдал довольно известную сентенцию Черпак и поставил свою закорючку в счете.

Так обыденно нашей школой была куплена Солнечная система: светило, планеты, астероиды и всякая прочая мелочь в пределах орбиты Плутона.

Наконец, император всея Солнечной системы заметил меня: – Здравствуйте, Алексей Петрович. Что-то принесли посмотреть? – он кивнул на свернутый ватман в моей руке.

– Рейтинговая система! – я развернул ватман на столе.

– Так! На этот раз рейтинговая система, – опасливо произнес Черпак и задумчиво потер подбородок. – И в чем смысл? В двух словах.

– Если коротко, то так: оценка ставится не как среднее арифметическое, а по сумме всех набранных баллов. Например, ученик, набравший более 75 баллов, получает «5», больше 55 баллов – «4», не менее 35 баллов – «3». Баллы ставятся за выполнение любого задания: за работу на уроке, за контрольную работу, за высказывание оригинальной идеи решения задачи, за изготовление самодельного прибора, за ремонт физического оборудования, за участие в физической олимпиаде. При этом выставляемые баллы соответствуют традиционным оценкам, исключение составляют отметки «2» и «1», которые я буду ставить за выполнение очень легких и несложных заданий. Результаты будут отображаться на этом планшете, чтобы все могли видеть.

– Что это даст? – спросила МЧС.

– О, это даст много чего! – воодушевился я и вывалил все заготовленные аргументы.

– Во-первых, система имеет достаточно большое число градаций. По набранной сумме баллов можно наблюдать даже малые изменения в активности ученика. Троечник троечнику будет рознь, а уж отличник отличнику – и подавно.

Во-вторых, теперь я смогу более гибко учитывать сложность и значимость различных заданий. За решение сложной задачи я могу поставить и 10 баллов, а за изготовление самодельного прибора – и все 12. Я даже мытье пола в кабинете могу 1 баллом оценить.

В-третьих, ученику всегда предоставляется возможность выполнить не сделанное вовремя задание и получить за него баллы. Результат не будет зависеть от отдельных оценок. Надо будет получать отметки на каждом уроке, а не несколько раз в четверть.

В-четвертых, каждый всегда может сравнить свои результаты со средним по классу результатом. Четкое распределение мест по рейтингу позволяет организовать капиталистическое соревнование как между отдельными учениками, так и между группами и целыми классами.

В-пятых, я лишаюсь соблазна решить проблемы выставлением «двоек» и «колов», и мне надо будет придумывать систематичный ежеурочный контроль.

В-шестых, чтобы у тех, кто двоечник по существу, не вышли «двойки» в натуре, придется пыхтеть дополнительно. И учителю, и ученику. Надо балл набрать любыми способами, хоть передвиганием шкафов. Я тогда Тюленёва-спортсмена даже привлеку, он не за махание лыжными палками «трояк» получит!

В-седьмых, выставляемая отметка за четверть зависит только от набранного рейтинга, а следовательно, является однозначной и объективной. Учитель не может изменить итоговую отметку по собственному усмотрению или под внешним давлением администрации или там Михалыча, например.

– Это получается, что «двойками» и «тройками» можно и «пять» в конце получить? – возмутилась МЧС.

– В теории – да. На практике просто не успеть. Поэтому результат не должен сильно отличаться от традиционного. Вот видите, – я показал на ватман. – В четверти каждый должен обязательно получить по

10 оценок. Это и так почти на каждом уроке. Если он одни «колы» будет получать, как же он успеет 55 баллов набрать? Так как?

Директор и завучиха ответили одновременно.

– Да!

– Нет!

– Ну почему, нет, Маргарита Николаевна? Пусть попробует! – встал на мою сторону директор, – нет худа без добра, мы энергию товарища используем в мирных целях и под контролем. В отчетах разных об инновации будем говорить, у нас с ними, с инновациями, как-то туговато.

– А как все же с оценками в журнале быть? – задала убойный вопрос МЧС, – опять будем «семерки» ставить? Да и представьте картину: у ученика в журнале стоит четыре «пятерки», а итоговая – «два»! Это, видите ли, потому, что он рейтинг не набрал. Вас родители и воспитатели съедят, а я – первая.

– Мда! – крякнул директор. Я понуро начал сворачивать разлинованный ватман.

– Постойте, – остановила меня Маргарита Николаевна, – если вы в журнал будете выставлять не все, а только отметки за контрольные, лабораторные работы и за зачеты, то итоговые оценки будут им соответствовать. Никто и не догадается, что они выставлены как-то по-другому.

– И еще, – добавил директор, – у меня условие: чтобы «двоек» за четверть не было! Как хочешь вытягивай свой рейтинг.

Так был получен руководящий посыл на проведение эксперимента.

Народ принял очередной эксперимент настороженно. После того как я объяснил смысл рейтинговой системы, повисло настороженное молчание электората.

– Это надолго? Или опять на неделю? – спросил Урванцев.

– Надолго, с Чер… с директором и Маргаритой Николаевной уже все согласовано, – отвечаю я.

– Теперь «двойка» уже не «пара», а два балла и вроде это как «хорошо»? – спрашивает Бондарчук.

– Да, – киваю я.

– Ура! – искренне радуется Бондарчук и подбрасывает вверх отгрызенный с обоих концов карандаш.