Чтение онлайн

–  Но я, понимаешь, забыл немного материальную часть, - жалуется мне при встрече Саша Белослудцев.
– Присягу помню, а кое-что из матчасти забыл. Не на чем попрактиковаться.

–  Скоро попрактикуешься.

–  Пора, пора, земляк.

Разговоры о материальной части всюду. Солдаты смотрят кино "Свинарка и пастух", а переговариваются о карабинах. Шагают на марше - толкуют о том же.

Похудел малость мой друг Алеша Поздеев. Но выглядит по-прежнему богатырем.

–  Как дела, Алеша?

–  Нажимаю на земляные работы, - вполне серьезно отвечает товарищ.
– Три кубометра в день.

–  Помогает?

–  А что же делать? Махать руками? Произносить речи?

Чувствуется, что Алеша зол. Нетерпение написано на его лице. Он стал даже немного суетлив, что никогда не шло к его полной фигуре.

Благодушным на вид был, пожалуй, только майор Василий Александрович Мал ков. После прибытия полковника Киршева он стал командиром 1188 стрелкового полка. При встречах, как всегда, улыбался:

–  Как воюем-можем? Сколько захватили у противника городов?

–  У вас как дела, товарищ майор?

–  Ходим, ползаем, бегаем, поем... ~ - Скоро на фронт?

–  Готовы хоть сегодня.

Оптимизм майора Малкова искренний. Кадровый командир отлично понимает обстановку. В таком же настроении держит он и свой полк.

Совсем по-другому ведет себя офицер Новаков, холеный, красивый, баловень из интендантов. Он мелькает по лагерю как метеор, прислушиваясь к каждому пустяку, встревая в самый незначительный разговор.

–  Как вы сказали? Сдача Ярцева - гибель для Москвы?

–  Да, да - гибель...

–  А может, гибель для всего Советского Союза?

–  Не придирайтесь к словам.

–  Вы повторите свое заявление в другом месте.

–  Повторю где угодно, только отваливай отсюда.

–  Ха-ха-ха! Интересный экземпляр.

Таких сцен по "инициативе" Новакова разыгрывалось немало.

А жизнь между тем шла своим чередом. Через станцию днем и ночью проносились на восток эшелоны. На открытых площадках машины и станки, железо и уголь. На бортах надписи мелом: "Киев - Свердловск", "Харьков Челябинск", "Кривой Рог - Тюмень". Вот уже три месяца не прекращается этот поток.

–  Наши идут, киевские, - говорил задумчиво начальник артснабжения 1192 стрелкового полка инженер Илья Кернес.

Смотреть эшелоны выходили многие солдаты и командиры. Смотреть было и грустно, и весело. Но больше, пожалуй, все-таки грустно. Это настроение поддерживалось и сообщениями с фронта, и наступившей осенью. Неприветливо стало в лесу.

Осень была и на фронте. Появилось Малоярославецкое направление. Ждать дальше становилось невмоготу.

...Это было чем-то необыкновенным. На станцию для нашей дивизии прибыли лошади. В упряжке, с обозом. Превосходные маленькие лошадки породы "Вятка". Подарок Удмуртской республики фронту.

Конечно, прежде всего на станцию высыпали артиллеристы. Лошади - для их пушек. Пусть нет пока самих пушек, зато появилась тяга. А раз так, скоро появятся и пушки.

Рады были этому подарку в дивизии. Командир артполка и его офицеры ходили именинниками. Кажется, еще щеголеватее выглядел капитан Засовский. Засуетился, забегал начальник артснабжения Кернес, хотя собственно артиллерийского еще ничего не было.

Эшелон с лошадьми сразу забрали под свой контроль ветеринарные врачи. Тут и там слышались их бойкие команды:

–  К коням не подходить!

–  От вагонов!

Шел осмотр лошадей. Ветеринарные врачи Бахтин, Кибардин и Савиных с какой-то особой лихостью заглядывали коням в зубы, в глаза, били ребрами ладоней по ногам и, отводя в сторону, так же по-молодецки кричали:

–  Годен! Следующий.

Принятых лошадей тут же передавали старшинам. Те распределяли их по орудийным расчетам и отделениям разведчиков. Солдаты ловко выводили коней по насыпи на опушку леса, садились верхом и начинали кружиться галопом. Их несердито останавливал командир полка, говорил "осторожнее" и сам был готов вскочить в седло и размяться.

Собственно, эта представившаяся возможность заняться, наконец, чем-то конкретным, нужным для предстоящих боевых действий и радовала, главным образом, бойцов и офицеров.

Как маленький, радовался возможности повозиться с конями солдат Владимир Захаров,

–  Не балуй, не балуй, - как ребенка упрашивал ретивого жеребца вчерашний колхозник.
– Ишь ты, как нагулялся. Вот мы с тобой покажем проклятому Гитлеру, дай только срок.

Рядом стояли старшина-усач Лекомцев, его однофамилец Роман Иванович Лекомцев, вчерашний глазовскии рабочий, сегодняшний командир взвода транспортной роты.

–  Хороших коней подарили земляки, - говорил Роман Иванович.

–  Самых лучших рабочих лошадей, - вздыхал старшина.
– Ищу своих, да что-то не нахожу.

Как хочется солдатам поговорить о мирных делах. Вот уже скоро два месяца как ходят в армейской форме, а все не могут как следует привыкнуть к смене обстановки, тоскуют об оставленном.

В другом месте беседуют старший сержант Михаил Вотяков и лейтенант Григорий Поздеев. Один высокий, сильный, вчерашний рабочий, другой маленький, круглый, совсем непохожий на военного, недавний заведующий кафедрой университета.

–  Ты умеешь, Миша, обращаться с лошадьми?
– спрашивает Поздеев Вотякова.

–  Я родом из крестьян, товарищ лейтенант. Конечно, умею, - отвечает Вотяков.

–  А я, представь, немножко забыл. Больше десяти лет из деревни.

–  Вспомните.

–  Придется. Лошади у артиллеристов - боевые друзья.

–  Теперь бы пушечки...

–  Да, да. Я только из училища. Пострелять боевыми не пришлось и там.

–  А немец, говорят, прет к Можайску.

–  Надо торопиться, Миша, надо торопиться.

А ветврачи продолжают осмотр. Возле станции образовалась своеобразная конная ярмарка. Пришли посмотреть на "пополнение" дивизии полковник Киршев и военком Кожев.

Комдив сегодня не очень сердитый, ему тоже приятно, что дивизия получила такое богатство. Он проходит вместе с командиром артполка по табору, останавливается то у одного, то у другого коня, заговаривает с солдатами.

–  Ну как, азинцы, готовы в атаку?

–  Так точно, товарищ полковник, - отвечают чеканные голоса.