Чтение онлайн

Томас Савойский тоже задумался над этим. Весной 1240 года он снова приехал в Англию, чтобы все-таки получить долг Монфора. Генрих выдал ему 500 марок из королевской казны, а чтобы добыть остальные 1500, конфисковал часть английских владений графа Лестерского, и не подумав его известить. В принципе, это было достаточно справедливое решение, и все же Симон страшно разозлился, узнав о нем.

В Англии наступил период относительного спокойствия. И Симон де Монфор, и Ричард Корнуэлл отправились в крестовый поход. Элеонора снова была беременна, и семья удалилась в Виндзорский замок, чтобы принять Томаса. Там у них было достаточно времени и уединения, чтобы обсудить будущее королевства.

Это была отнюдь не пустая беседа. Генрих и Элеонора стали уже родителями одного ребенка и ждали другого. Они заранее должны были не только сохранить страну для Эдуарда, но и обеспечить уделом каждого нового члена семьи, не уменьшив притом основные владения. Смерть Гильома в ноябре предыдущего года нанесла им тяжелый удар. Услышав известие об этом, Генрих от горя разорвал на себе одежду и громко выражал свою скорбь; Элеонора все еще носила траур. Они ведь надеялись, что Гильом примет епископство в Винчестере, поселится в Англии, и они смогут пользоваться его советами. Теперь они охотно поселили бы здесь Томаса, но Томас человек занятой, свое графство на руках. Как же им быть?

Итогом совещания стало частное письмо от Генриха и Элеоноры, которое увез с собою Томас, когда покинул Англию. Письмо было адресовано его младшим братьям в Савойе: если кто-то из них пожелает переселиться в Англию, то может рассчитывать на благодарность и милости от короля и будет более чем щедро вознагражден за хлопоты.

Первым на интересное предложение Генриха откликнулся Пьер Савойский, шестой брат, следующий за Томасом. Пьер был ровесником Генриха, но успел приобрести полезный международный опыт. Подобно Гильому и Томасу, он начинал карьеру в рамках Церкви, но устал от нее еще быстрее, чем Томас, и Гильом устроил ему женитьбу на зажиточной местной девице, Агнес де Фосиньи, отец которой имел поместье близ Женевы. Пьер женился на Агнес и тут же пошел войной на графа Женевского; похоже, что из всех братьев он ближе всего принял к сердцу агрессивную военную политику отца. Он был свиреп и удачлив; однажды враги устроили на него засаду в горах, но он, несмотря на полученные раны, сражался так отважно, что противники сильно пожалели, что начали эту драку. Современники прозвали его «второй Карл Великий»; он существенно раздвинул границы владений своего рода. Историк Эжен Л. Кокс заметил: «Если жители западной Швейцарии ныне говорят по-французски, а не по-немецки, причиной этому отчасти и то, что французский был родным языком завоевавшего ее в тринадцатом столетии Пьера Савойского».

Пьер прибыл в Лондон в декабре 1240 года, «поскольку понял, какую выгоду может извлечь из этой страны», — сухоотметил Матвей Парижский, а Генрих так обрадовался его приезду и так боялся потерять его, как Гильома, что немедленно даровал ему графство Ричмонд, одно из самых блестящих (и прибыльных) владений в Англии. Он также посвятил его в рыцари и устроил большое гулянье в его честь, завершившееся, как обычно, «дорогим и пышным пиром», на котором присутствовало множество важных гостей. Лондонцев обязали «под угрозой штрафа в сто шиллингов явиться в праздничных нарядах, как будто на свадьбу», —сообщает хронист. Пьер был немедленно назначен главным советником, получил доступ ко всем делам короля, и чем дольше он жил в стране, тем больше получал. Менее чем за год к Ричмонду добавились Сассекс и Сэррей, замок Льюэс, замок Рочестер и Пять Портов [48] . Его поразительно быстрый взлет превзошел даже карьеру Гильома; чрезмерное обилие даров смущало, постепенно становясь постепенно опасным, и Пьер, не будучи глупцом, пытался вернуть кое-что обратно. Но Генрих и слушать об этом не хотел.

Еще сильнее удивило жителей Англии настойчивое желание Генриха (поддерживаемое Элеонорой и Пьером), чтобы седьмой брат, дядя Элеоноры Бонифаций Савойский, стал архиепископом Кентерберийским, т. е. занял наивысший церковный пост в его землях, после того, как старый архиепископ, Эдмунд Рич, умер в конце 1240 года.

Этого Бонифация никто в королевстве в глаза не видел, в том числе и сам Генрих. Но архиепископом Кентерберийским 1 февраля 1241 года он все-таки стал, хотя Англия оставалась без верховного духовного наставника еще три года, пока Бонифаций собирался переезжать сюда.

Многим из современников внезапно родившееся предпочтение короля к родичам королевы казалось необъяснимым. Они могли только предположить, что влюбленным глупцом манипулирует хорошенькая молодая жена. Историки также считали эту политику признаком капризности и некомпетентности Генриха, поскольку чрезвычайное внимание, оказываемое чужестранцам, явно вбивало клин между королем и английской аристократией и в конце концов привело к мятежу.

Тем не менее действия Генриха не были ни глупостью, ни причудой; они соответствовали обстановке. Королевство вступало в критический период, особенно в области отношений с Францией. Французская корона под руководством Бланки искала возможностей расширить и укрепить свое влияние в Европе, чтобы стать великой державой. Если бы это случилось, то роль Англии сильно умалилась бы.

Чтобы справиться с этой угрозой, Генриху нужны были советники, способные оценить серьезность ситуации, дать эффективный совет и найти союзников. Дядюшки из Савойи, по сути, исполняли в Средневековье те же функции, что в наши дни международные консультационные фирмы или банки — держатели капиталов. Заманив их в Англию, Генрих не только приобретал тот дипломатический опыт, который ему требовался — он отнимал этот самый опыт у французов, и они не могли уже использовать его против Англии. Такие таланты стоят недешево, Генрих понимал это и потому не жалел средств на ублажение дядюшек.

Элеонора также это понимала и поддерживала стратегию супруга; более того, именно она инициировала эту линию в политике. К 1241 году, году восхождения Пьера и Бонифация, она стала уже матерью двоих детей (вторая, девочка, названная Маргарет в честь Маргариты, старшей сестры Элеоноры, родилась в сентябре предыдущего года). Детство осталось позади, Элеонора стала уверенной в себе юной женщиной, заинтересованной в управлении королевством и активно помогающей мужу. Твердо веря в свои права, они с Генрихом совместно трудились для осуществления своего видения будущего. Ей исполнилось семнадцать, она вплотную подошла к порогу величия.

И события вскоре показали, что советники из Савойи дали правильный прогноз. Англия действительно стояла на перекрестке своих отношений с Францией. Генрих и Элеонора получили шанс прославиться.

Ричард, граф Корнуэлльский, покинул Англию, чтобы начать крестовый поход в Святой Земле, 10 июня 1240 года. Хотя он был благочестив и искренне желал помочь тем, кто боролся за сохранение для христианства Иерусалима и прилегающих к нему областей, у графа были и другие побуждающие причины. Успешный крестовый поход считался наглядным мерилом мужества и силы воли. Кроме того, путешествие в Святую Землю позволяло приобрести бесценный дипломатический опыт, поскольку крестоносцы высокого ранга по пути часто получали приглашения навестить папу и других иноземных властителей. Все это существенно повышало престиж мужчины в глазах общества.

Серьезность отношения Ричарда к крестовому походу можно измерить размахом предпринятых им приготовлений; он и здесь проявил то же внимание к мелочам и беспощадную неутомимость, которые обычно выказывал в операциях откровенно коммерческого порядка. За предшествующие два года он заручился ни больше, ни меньше как девятнадцатью папскими буллами на случай любого возможного развития событий, включая его смерть, пленение, сбор выкупа и даже отлучение от церкви, с указанием распределения его имущества в каждом из вариантов. Он получил от Генриха официальное обещание защищать его земли и доходы от разграбления, пока он будет отсутствовать, и действовать в его интересах. В качестве крестоносца Ричарду полагалось полное прощение всех долгов, и этой привилегией он воспользовался весьма эффективно. Он не преминул заранее запастись всей необходимой информацией об условиях и обстановке в Иерусалиме и его окрестностях. Он вел активную переписку с императором Священной Римской империи и лично встретился с Балдуином II, императором Константинополя, который, потеряв свою империю, скитался по Европе, выпрашивая средства на войну. Он даже допросил сарацинского посла, посаженного Генрихом в замок Кентербери как шпиона.

Отъезд графа был омрачен смертью его жены Изабеллы на девятом году их брака, в январе 1240 года. Хотя она была значительно старше Ричарда, они росли вместе, и это был союз равных. Он горячо любил ее, и Матвей Парижский сообщает, что Ричард «погрузился в глубочайшую скорбь и оплакивал ее безутешно», когда известие дошло до него. Изабелла родила Ричарду четырех детей, но все, кроме одного сына, Генриха, умерли в раннем детстве; этот единственный сын был главным сокровищем Ричарда. Ему наверняка было тяжело оставлять мальчика в семье его дяди и тети, короля и королевы, так скоро после смерти матери, но Ричард был из тех людей, которые не позволяют эмоциям нарушать их планы.